b000002123

Из школы Митя часто заходил в подшефный школьной комсомольской организации госпиталь. Там у него завяза- лась дружба с майором Куликовым, которому он прино- сил из библиотеки книги, всегда удивляясь их странному подбору. Майор заказывал одновременно толстовских «Ка- заков», «Рубиновую брошь» Немировича-Данченко, стихи Блока, «О войне» Клаузевица и читал все это вперемежку, с любой страницы, а однажды попросил принести бабуш- кину библию. До войны он был секретарем райкома пар- тии, осенью с отрядом парашютистов выбросился в немец- ком тылу на помощь развертывающемуся партизанскому движению, был тяжело ранен и переправлен на Большую землю. Он рассказывал об этом Мите как-то небрежно, ми- моходом, словно речь шла о привычной прогулке за город, а не о прыжке с самолета в неизвестность, в ничто, а Ми- тя, оглядывая его коротко остриженную голову, крепкую іпею, толстые мускулистые руки, лицо с резкими складка- ми от крыльев носа до подбородка, думал с чувством восхи- щенного удивления, что ведь именно он, вот этот живой че- ловек, качался на стропах парашюта в кромешной тьме осенней ночи. Однажды, подавая Мите халат, маленькая, горбатая, с угловатыми чертами лица, как у всех горбатых, нянечка сказала: — А у нас концерт, артисты поют. И наверху в этот же миг, точно обвал, загрохотали ап- лодисменты. По выбитым гранитным ступеням Митя взбе- ж а л на второй этаж, в палатку, где лежал майор Куликов. — Митя пришел! — радостно встретил его майор и вы- соко подбросил подушку,— А я тебя жду. Поедем скорей на концерт. Митя помог ему перебраться в каталку и повез в зал, который все еще гремел и буйствовал: хлопали в ладоши, стучали об пол костылями, кричали, свистели. Круглого- ловый парень с красным вспотевшим лицом повернулся к Мите и Куликову: «Ведь незатейливо поет, котенок, а так... ведь вот так, а!» — он ковырнул большим пальцем грудь и, весь опять устремившись к сцене, завопил: — Еще! Браво! Спасибо! На сцене стояла девушка с высокой соломенной приче- ской, в синем бархате, открывавшем ее худенькие плечи, и, кланяясь, улыбаясь, целовала свои кулачки, горстями рас- сыпая в зал воздушные поцелуи, потом, обернувшись к аккомпаниатору, поощрительным жестом руки заставила 358