b000002123

день приносил с собой какую-нибудь памятную встречу. Запомнился ему ветхий старичок в переполненном вагоне рабочего поезда; помаргивая слезящимися глазами, он жаловался на свое деревенское одиночество, на пустой сен- ник, на худую крышу, на власть, забравшую всех сыновей в армию, и выходило, по его словам, так, что впереди у не- го одн.а отрада — погост. Сидел он шестым на лавочке, плотно стиснутый замасленными плечами рабочих, в чер- ной косовороточке, в нанковом полосатом пиджачке и, ка- залось, совсем не занимал места — такой сухонький и тихий. — Не ной, дед! Повернется и твоя жизнь на светлую сторону,— сиплым басом сказала из угла мощная деваха, у которой на груди едва сходилась кофта, угрожающе на- тягивая петлями пуговицы. — Д а я разве отрекаюсь от хорошей жизни! — встре- пенулся старичок.— Как набились в вагон — стояли, те- перь вот сели, а потом и лечь можно будет. Так оно и в жизни двигается. Вот только бы войну избыть. На всем л еж а л а печать войны. Некогда такой яркий, шумный, веселый базар распух в огромную барахолку, где ни во что ставились деньги и приобретали значение валю- ты хлеб, соль, мыло, спички, спирт. В парке по темным ал- леям угрюмо волочилось урезанное комендантским часом гулянье. Вокзал пропах карболкой, аммиаком, заношенной одеждой и прелой обувыо. На городской бульвар в теплые осенние дни выходил Юрочка Дубов — юноша с нежным девичьим лицом, с глубокими, точно темные колодцы, гла- зами. На нем была ладно подогнанная по его фигуре моло- дого античного бога шинель, маленькая пилоточка и зер- кально начищенный сапог на единственной ноге; костыли- ки черт знает из какого совершенно невесомого дерева завораживали изяществом работы. Этот скромный, застен- чивый, умный красавец был, однако, злом Митиного, да и не только его одного, детства. Матери всего города корили свонх детей Юрочкиными достоинствами: «Посмотри, обол- тус, на Юрочку Дубова, а ты?!» — и тем невольно восста- навливали их против Юрочкиной исключительности. На бульваре он выбирал лавочку поукромней, садился и, при- крыв мохнатыми ресницами глаза, подставлял лицо солн- цу. Иногда к нему подсаживался кто-нибудь из знакомых. Однажды Митя слышал, как Юрочка, застенчиво улыба- ясь, оттого, очевидно, что ему приходится рассказывать о себе, и с недоумением разглядывая длинные узкие кисти своих рук, говорил: . 12* 355