b000002123

кой-то упругой силой, которая гак и струилась в каждом его мускуле. — Ноги-то, ноги-то! — только и сказал Володя, ощупы- вая его икры. Тогда они напропалую увлекались футболом, и крепкие ноги были достоинством и гордостью каждого игрока. Дружба с Володей была, пожалуй, первым глубоким и прочным чувством Мити после любви к маме. В душе это- го мальчика была туго натянута и чисто, нежно звенела поэтическая струнка, резонирующая и в Мите волнующее чувство прекрасного. Митя жил в природе как-то слишком органично для человеческого существа, без острого щемя- щего наслаждения ею, а Володя был способен заметить и глубоко, с трепетным волнением пережить каждое, боль- шое и малое, ее явление: немеркнущий свет июньской но- чи, когда запад, север и восток сливаются по всему гори- зонту в сплошную лимонно-розовую полосу; черный омут августовского неба, пересеченного фосфорической туман- ностью Млечного Пути; буйство запахов над вечерним лу- гом; косой ход перяного поплавка в зеленую глубь реки... Под его влиянием постепенно и Митя, точно прозрев, вдруг осознал, сколькими радостями он повсеместно иповсечасно окружен, сколько чудесного может открыться вдруг в про- стом трепетании листа на какой-нибудь махонькой, пру- тиковой осинке. Д аж е город, который давно примелькался ему и был для него просто улицами, просто домами, стал видеться и воспрнниматься совсем по-иному. Они любили побродить по своему городу, особенно весной, когда вече- рами под ногой жестко хрустит крупчатый снежок, а днем сверкают и звенят капели. Еще морозно, но по всему чув- ствуется, что март: уже небо иссиня-сине, уже почки на то- полях золотятся, уже почернели за рекой проселки, а по ночам от зари до зари красным углем тлеет Марс. На ба- заре в это время крепко пахло морозным сеном. Тротуары ослепительно блестели мокрой наледью. Они любили оста- новиться на пешеходном мосту и смотреть на тяжко гро- мыхающие товарные составы, на суету тонкоголосых ма- невровых паровозов, на приливы и отливы пассажиров пригородных поездов. Город, строивший тогда новые заво- ды, властно притягивал к себе людей из окрестных дере- вень и уже переставал быть тихим уездным городком с заросшими гусиной травой улицами, опоясывался коль- цом рабочих поселков, оттеснял от своих окраин леса, я в мещанско-купеческое двухэтажное убожество цент- 343