b000002123

унося в памяти не трудности, невзгоды и лишения, а в пер- вую очередь красоту и своеобразие тех мест, примеры люд- ской доброты, бескорыстия и отваги, о которых рассказы- вал просто, без тени удивления и желания поразить, как о чем-то органически неотъемлемом от жнзни. — Эта работа сейчас мне заместо отдыха, почищу пе- рышки и опять улечу,— говорил он.— Век бы не закры- вались мои глазоньки на такую жизнь. 8 В те дни мальчишеской вольницы школа была для Ми- ти всего лишь серым каменным зданием с большими ок- нами, в которых он видел склоненные над партами ре- бячьи головы. Никто не постарался внушить ему о школе более того, что там его научат читать, писать, считать и что — боже сохрани от злого провидения! — нужно слу- шаться учителя. Фотокарточка тех лет сохранила облик миловидного мальчика с прямой челкой, приоткрытым ртом и вишне- подобными глазами, полными наивного изумления персд шаманством фотографа. Таким Митя переступил порог школы. Выросший почти без сверстников, в одинокой сво- боде дикого двора, прививался он к школе трудно, не по- нимая на первых порах даже смысл тех стараний, которых от него требовали и учительница и мама. С недоумением вертел он в руках табель успеваемости за первую четверть года, с недоумением выслушал дома нагоняй за то, что в тдбеле по всем предметам, включая поведение, были «уды» — что это з а бумажка? Чем «уд» хуже других от- меток? Учительница Наталья Георгиевна— немолодая, сухо- парая женщина с растрепанным комлем на затылке — на- зывала его рассеянным и в течение всего года гоняла с парты на парту, выбирая место, с которого он не мог бы глядеть в окно. Но хоть краешек из трех огромных окон класса всегда был в поле его зрения, и как только недис- циплинированный умишко его хватался за какую-нибудь фразу учительницы, вступала в работу неудержимая, как пружина, фантазия, и он уставлялся взглядом в окно, пока Наталья Георгиевна, отчаявшись вернуть его к действи- тельности окриком, не клала руку ему на плечо. И все-таки школу он любил. Любил поздний зимний рассвет, когда в синих сумерках повсюду еще горели огни, 337