b000002123

рывное, наполняющее весь ночной воздух свиристение куз- нечиков. Деревеньку — в один ряд домов, с часовней и кирпич- ными кладовыми — с трех сторон окружали ржи и выпа- сы, а с четвертой — подпирал редкий, но могучий, сухой и солнечный бор. Тихой музыкой слышался в ветреную по- году его шум; что-то непривычно возвышающее цыплячью Митину душонку было в прямизне высоченных сосен, в вековой невозмутимости тишины и покоя бора. Он никог- да не кричал, не бегал там, стараясь держаться поближе к маме, и она спрашивала: — Боишься? — Н-нет, — смущенно отвечал он, не понимая, что та- кое творится с ним. Он любил бывать в бору только с мамой, чувствуя ка- кое-то счастливое единение с ней, точно весь вливался в ее душистую теплую грудь. Никогда не забудет он, как схватила она его, когда он упал с воза сена, и отчаянно плакала, ощупывая его го- лову, руки, ноги, и он тоже плакал — не от боли и страха, а от жалости к ней, такой неутешно несчастной в эту ми- нуту. Но если в бору Митя бывал только с мамой, то сама де- ревня и вся ее округа были открыты ему деревенскими мальчишками. Из них он помнил приземистого, кривоно- гого Толянку, ловкого во всех играх и удачливого во всех мальчишеских промыслах. Помнил босоногую, рваную, не- мытую ораву ребят вдовы Натальи, но все они слились у него в одно курносое сопливое лицо, и только Игнаша — тоненький большеголовый мальчик, спокойный, добрый и справедливый, — выделялся как-то особо. Вот, пожалуй, и все. Вставал Митя вместе с пастухом. Этот маленький коря- вый мужичок в лаптях и в каких-то словно нарочно рва- ных и трепаных лохмотьях удивительно хорошо играл на рожке. И навсегда в Митином представлении туманный де- ревенский рассвет соединился с этой чистой песней рожка, со сказкой о тростниковой дудочке, заговорившей челове- ческим голосом, хотя пастуший рожок тех мест — вовсе не тростниковая дудочка. То были места известных владимир- ских рожечников, и, боже мой, как же играл этот деревен- ский пастух, как он играл, если в неокрепшую детскую Ми- тину память навсегда вошли не только сам пастух и бреду- щее в тумане стадо, но и сама от ногки до нотки мелодия 3 31