b000002123

Один конец улицы выходил прямо в небо, на закат; там, за рекой, дымчато синел лес, отчеркивая горизонт чет- кой прямой линией. Выходя за ворота, Митя всегда встре- чался с этой далью, поглощавшей по вечерам то багровое, то желто-туманное, то золотистое солнце, и, конечно, ду- мал о том, что же скрыто там, за синей кромкой леса, ку- да ниспадал потухающий купол неба. Ни религиозным объяснением бабушки, ни научным — матери равно остал- ся он неудовлетворен. Возчик Андрон, этот санитар горо- да, вывозивший на свалку отбросы от помоек, маленький, несоразмерно широкоплечий, весь от ворота до сапог за- крытый громыхающим брезентовым фартуком, долго смот- рел из-под руки в конец улицы и сказал: — А ничего там нет. Ветер. Тогда Митя сбежал однажды вниз по улице, пересек ка- пустные огороды на заливном лугу, намотал на голову тру- сишки и майку и ступил в быстрое течение реки. Он уже бывал в заречной пойме, где собирал с мальчишками оре- хи, переходя реку вброд, и все же панический страх охва- тил его, когда течение напористо ударило в бок, завиваясь маленькими быстрыми воронками, и он увидел, как далеко оба берега и как одинок он в этом сверкающем потоке. Он хотел засмеяться для бодрости, когда ноги все же зацепи- лись за ребристый песок отмели, но лишь как-то судорож- но заикал всем нутром, и долго потом, уже на берегу, крупная дрожь время от времени сотрясала его худенькое тело. В зарослях ивняка и орешника на том берегу он шел без дороги, натыкаясь на мелкие озерца, где среди зеленых водорослей плавали красноперые мальки окуня; видел скользнувшего в корни и палую листву ужа; ел щавель, орехи, черную смородину, ежевику, а когда вышел на ог- ромный, выжженный солнцем пустырь, простиравшийся до того самого леса, за которым небо сходилось с землею, то замер в восторге и удивлении. Он увидел настоящую пушку. Неподалеку от нее под навесом стоял красноармеец с винтовкой. — Валяй отсюда, пацан, — сказал он. — Нельзя. И надолго потом осталось у Мити убеждение, что часо- вой с винтовкой и пушкой охраняет ту заповедную черту, за которой, по неправедным словам Андрона, будто бы нет ничего, а только ветер. 329