b000002123

прыгает в лодку Лай, и дядя начинает легко, без толчков, отгребать от берега. — Напрасное дело, — еще раз со вздохом напутствует их сторож. На воде тихо. Но если прислушаться повнимательнее, тишина полна мелких шорохов, бормотания, булькания, всплесков — невнятных звуков реки, звуков ее жизни и ее движения. Куда и долго ли плыть в этом розовом от восхо- дящего солнца тумане? Но дядя уверенно направляет лод- ку по реке, по старицам и протокам, пока из тумана вдруг не выступают очертания изб, плетней и сараев. Это дерев- ня, где живет тот самый Василий Васильевич, который по- хож на Николу-угодника. Должно быть, какое счастье — жить здесь, в этой заречной деревне! Пока дядя привязы- вает лодку к врытому в берег бревну, Митя вслушивается в далекое мычание коров, в щелканье пастушьего кнута и воображает себя взрослым, живущим в такой же точко де- ревне. Лодка, ружье, собака — больше ничего не нужно ему в жизни; он встает каждый день на рассвете, кладет в сумку хлеб, лук, соль и, свистнув собаку, уходит в боло- 1та и поймы бить дичь... А туман между тем поднимается выше. Сквозь него не- ясно видно большое желтое солнце; блестят мокрые кры- ши в деревне, и весь изволок, сбегающий к ней от горизои- та, словно золотом, залит поспевшей рожью. — Слышишь? Это коростель, — говорит дядя. — Коростель? — трепетно повторяет Митя, прислуши- ваясь к сухому скрипу в прибрежных кустах. И, как на своих богов, с благоговейным восторгом смот- рит на дядю, на Лая , на ружье... 4 Может быть, это особенность возраста или особенность его, Митиного, восприятия мира, но только, оглядываясь на свое раннее детство, он не видел там ни зим, ни осени, ни ночей, ни ненастья, точно все оно было залито необык- новенно ярким ласковым солнцем. А может быть, все дело в том, как сам оцениваешь в зрелом возрасте событич давних дней? Разве не казался ему тогда пронзительный, жгучий укус пчелы целой трагедией и разве не со счастли- вой улыбкой вспоминает он теперь этот случай? В ту же раннюю пору жизнь одарила его настоящим приключением. 328