b000002123

— Боженька, верни мне папу. Высокая, красивая дородной румяно-белой красотой русской женщины, бабушка была заметна и почитаема в их маленьком городе. С достоинством домовитой хозяйки, а длинной синей юбке и белой свободной кофте, она плавно шествовала через толкучий воскресный базар, а из-за лог- ков и прилавков ей кланялись молочннцы, мясники, зе- ленщики. Летний базар всегда волновал Митю своей пест- ротой, разноголосым гомоном, запахами лошадей, рогож, сена, солений, рыбы. Отстав от бабушки, он путался в тол- пе среди телег, зачарованно глазел на красноглазых кро- ликов, на чистых, как хлопья снега, голубей, на россыпи ярких безделушек, которыми торговали китайцы, невесть каким ветром занесенные в этот городок средней России. Китайцы были самые настоящие — с желтыми лицами, уз- кими глазами, длинными косами, — но торговали местным товаром. Чего только не было насыпано на их ковриках, расстеленных прямо на булыжниках базарной площади! Всевозможные пуговицы, пряжки, шпильки, иголки, гли- няные свистульки, батарейки, мартышки, паяцы и черти на пружинках, литые пугачи, пробки... Вот один из китай- цев, распаляясь все больше, торгуется с флегматичным че- ловеком в пыльном пиджаке из-за батарейки для карман- ного фонаря. — Это плохая? — возмущенно кричит он, вертя бата- рейкой перед носом снисходительно улыбающегося поку- пателя, и вдруг изо всех сил шмякает ее о камни мосто- вой. — Не держу плохого товара! У Мити дух захватывает: и батарейку жалко, и китаец пугает чем-то нездешним, невиданным. По пути с базара они всегда заходили в маленькую прикладбищенскую церковку Ивана-воина. Бабушка моли- лась божьей матери и Христу, а Мите нравился бородатый Никола, похожий на деревенского старика Василия Ва- сильевича, который иногда з ае зжал к бабушке попить чаю. Он был весь какой-то свойский, обыденный, этот Никола, н у него не совестно было попросить все, что угодно, от па- пы до пугача с пробками, тогда как бабушкины иконы своими скорбными, мученическими ликами вызывали в Ми- те жалость и подозрение в неспособности одарить его чем- то веіцественным. Молились они недолго. И каноническим молитвам ба- бушки, и Митиной импровизации, одинаково хватало трех — пяти минут, чтобы иссякнуть, Бабушка величест- 325