b000002123

тени. Был рубиновый огонек ламиады перед бабушкиной божиицей; были дядины ружья, висевшие на лосиных ро- гах; была бутылочка с соской, и был холодящий ужас, ког- да из-за края стола поднялась седая, лохматая шкура (дядя в вывороченном полушубке), схватила бутылочку, и Мите сказали, что это медведица унесла ее своим медве- жатам. Все это — и комната, и божница, и ружья — было на втором этаже двухэтажного дома из серого камня. Эти по- лые шероховатые бруски цемента и гравия, похожие на плитки козинаков, своими рукамн формовал дед Мити — рабочий железнодорожных мастерских; он сам постепенно выкладывал и стены дома, мечтая со временем разместить в его вольготном просторе свою многочадную семью, но три войны начала века унесли почти всех его сыновей, сам он тоже умер вскоре после Октябрьской революции, и дом оказался слишком большим для траченной смертью семьн. Весь нижний э таж поэтому занимали квартиранты, а в трех верхних комнатах и на просторной террасе, увитой волчьим виноградом, с бабушкой, мамой и дядей жил Ми- тя. Отец к тому времени надолго выпал из его жизни. Летом на дворе Мите стелили два выстиранных и еще хранивших запах речной воды половика, он садился на них и часами мог оставаться один. Едва уловимо пахло на- гретыми заборами, лопухами, крапивой. Роясь в пыли, мир- но квохтали куры; важный селезень, тонкоголосо пошвар- кивая, вел к корыту с водой ленивых уток; рядом с Митей на половиках пойнтер Лай щелкал зубами на докучливых мух. Этот мослатый, ребрастый, неуклюжий пес был до- бродушен и конфузлив, часто задумывался со слезой в грустных глазах и вдруг прерывпсто вздыхал, словно ре- бенок после продолжительного плача. Во сне его преследо- вали кошмары, он скулил, повизгивал, и тогда приходи- лось будить его толчком в бок. Он всегда вызывал в Мите іцемящую жалость, приходя с разорванными ушами, кро- воточащим глазом или прокушенной губой после драки с другой собакой, обитавшей во дворе, — угрюмой рыжей дворнягой Пиратом. Это был некрупный, но по-боецки лов- кий, мускулистый и свирепый зверь. Его прозрачные глаза смотрели зло и презрительно. О, как страстно желал Митя хоть одной минуты торже- ства Л а я над этой рыжей тварью, источавшей смрадный запах помоек и псины! ІТо странно — как ушел Лай, доживший до глубокой 11* 323