b000002123

коном, на потолке — люстра с висюлькамн, на полу — ма- линовая дорожка с зеленым кантом, на стене — ковер с русалками, на столе — электрический самовар. Митька су- етится. «Вот,— говорит,— так и живем, папаня». Стерва Санька тут же. Стала чаем меня потчевать. Варенье выста- вила, лепешки сдобные, колбасу, селедку. Митька, гляжу, поллитровку из-под кровати тянет. Все как следует... Нес я сюда тоску, да горечь, да обиду, а сам чувствую, что радостно мне за Митьку... Я, известно, своему дитю худа не желаю. До того рассолодел,— чуть слезу не пу- стил. Она у стариков-то близкая. Однако спрашиваю Митьку: «А что, сыиок, из родного гнезда, значит, фррр, улетел навовсе?» — «Сам,— говорит,— посуди, папаня. Мне там и руки-то приложить не к чему. Ведь я шофер второ- го классу». Наутро стал я домой собираться. Митька — шварк на стол две полусотенные бумажки. «Вот,— гово- рит,— тебе, папаня, от меня гостинец...» Взял, а сам ду- маю — на кой черт они мне сдались. Их в Северке-то и за год не избудешь. Так и вышло. Только нынешним ле- том и определил те бумажки в дело: нанял троих удаль- цов-плотников избу в Садовой перекатать... Осмолов долго молчит и потом, точно подбадривая се- бя,заканчивает: — Я еще работник, мне силы не занимать стать. А все же поближе к сыну надо держаться, хоть и жалко мне местов этих до судороги. Уже меркнет восточный склон неба, когда мы подхо- дим к Северке. О, как дико разрослись здесь неухожен- ные, обесплодевшие вишневые и терновниковые сады, как буйно вымахали лопухи и полынь на хорошо удобренных в прежние годы усадьбах, каким запустением веет от бес- форменных груд битого кирпича на месте некогда горячих русских печей, что пекли и варили, сушили и томили, гре- ли и врачевали!.. А ночью, когда за окнами черной стеной стоит- ав- густовская темь и мы спим в осмоловской избе на дра-: ных половиках под полуистлевшим тулупом, Еремей то ли во сне, то ли в тревожной бессоннице вдруг опять протяжно вздыхает: — Мыслимо ли?! — Ты чего, дядя? — Ну, мыслимо ли?! — приподнимается на локте Ере- мей.— В поселке том так заведено, что коров никто не держит и молоко по утрам в ларьке за сниженную цену 346