b000002123

За лесами, за долами... Н у и дороги у вас тут, дядя! Место такое гиблое,— отвечает возница. Да, видно уже не часто торят колеса эту дорогу. Из леса на нее наползают сырые мхи, по обочинам жидким месивом оплывают огромные шлепки подосинови- ков, которые некому срезать вовремя, мостики подгнили, гати проросли между бревнами стрелолистом — задичание и обветшалость... Возница Еремей Осмолов — дюжий старик за шесть- десят, с крупным в сизых прожилках носом, с колечками давно не стриженных волос на шее и за ушами — погло- щен своими заботами и потому не очень разговорчив. Заботы же не малые. Третий день он перевозит по ча- стям домашний скарб на свое новое место жительства — в совхозиый поселок Садовый — и, видимо, повержен этим поворотом своей судьбы в большое смятение, кото- рое по временам выражает полным недоумения возгла- сом: «Мйслимо ли?!» Путь обратный — порожняком. В телеге только мое охотничье снаряжение, а мы с Еремеем идем пешком, по- тому что на гатях и корневищах трясет так, что болят вис- ки и грудь. Я не был здесь со времен объединения колхозов,— стало быть, без малого лет двенадцать; Еремея Осмолова помню еще буйно курчавым мужиком, в распахнутой на волосатой груди рубахе, неистощимо работящим в кол- хозе и дома. Он же меня не помнит вовсе — заезжего молодого корреспондента, ночевавшего в Северке всего лишь одну ночь. Особенная это была деревня — Северка. С одной сто- роны ее подпирали государственные леса, с другой, по поречью,— непролазная ольховая, вербяная, черемуховая крепь, у самой лишь реки оставлявшая узкую полоску 312