b000002123

Старнк МОй опять забывается и что-то полувнятно бор- мочет себе под нос. На этот раз я прислушиваюсь. — Хвойный лес зовется красным, а лиственный — чер- ным,— говорит он по привычке высказывать свои текущие мысли вслух.— Красный строевой лес мы считали от шес- ти до двенадцати вершков в отрубе... Кондовый лес — это сухорослый сосняк в двести пятьдесят слоев, полукрас- ный — в сто пятьдесят слоев, а пресной, пресняк, болот- ный — в восемьдесят. Зеленчак — тот совсем жидкий лес — до двух вершков, моховой, оболонь. Ну, а камышо- вый — и говорить нечего: тростник, плавни, камыши, дрянь. Дровяной лес — мелкий, что в стройку не годен. Поделочный — это для столярных работ: первое дело, ко- нечно, дуб, потом ясень, ильм, липа, береза. Издельный будет, который на всякие промыслы идет: осина, скажем, на ложки, вяз — на полозья, ветла — на дуги... Леса, вы, леса чудесные... Выше вас только солнышко. — Откуда ты все это знаешь? — спросил я Завьюжина. — Как же! — удивляется он.— Жизнь моя длинная. Всякой работы пришлось попробовать, и в лесу работал, и в поле. Это сейчас наши садоводы три месяца зимой в отпуске нежатся. А бывало-то, с весны до осени земліо ко- выряешь, а зимой в леса с лучком идешь, чтоб в брюхе го- лод волком не выл. Лес стоит еще зелен, кое-где дыхание осени багряно подпалило молодую осинку или дикую рябину, позолотило ветку березы, но во всем, во всем — в густой синеве неба, в прозрачности далей, в отчетливости каждого звука, в запахе увядающего листа — чувствуется грусть осени, и уже пора лететь журавлям, потому что, по словам ста- рика Завьюжина, сегодня Иван-постный, и, значит, «жу- ^авли потянули на Киев». З а лесом от самого подножья последних деревьев раз- дольно ложнтся перед нами озимое поле. Уходит оно да- леко за изволок, к пенистым купам лип и вязов той дерев- ни, куда мы держим путь, а по нежно-зеленому ковру озимой бежит прямая желт а я от пыли дорога, слегка опрыснутая мелкозернистой росой. Не знаю ничего упоительней ходьбы налегке босиком в жаркий летний день по такой дороге, когда между паль- цами пыхает пуховая горячая пыль, а кругом во ржи свиристят, куют и пилят неугомоны-кузнечики. Но осень, осень, во всем осень, и в росе, должно быть, холодна, как сырое полотенце... 293