b000002123

в полях и в лесу, уже отшумевшем листопадом. Мокрые соломенные ометы рано успели побуреть, да и все кругом было теперь до первого снега буро, тускло, кроме изумруд- но-зеленых, точно лакированных, озимей. Воронов, постояв и отдышавшись, вступил в лес, где дорога, выстланная листвой, уже не бьіла такой трудной. Высокий и частый лес сквозил далеко впереди, но было в нем все-таки сумеречно, так что день казался глубоким, послезакатным вечером. Воронов за два года жизни в селе ходил по этой до- роге, должно быть, не одну сотню раз, но теперь шел в по- следний. Это сообщало привычной обстановке привкус не- обычности, и Воронов острей присматривался ко всему, что давно уже примелькалось ему, трепетней и глубже вды- хал знакомый запах осеннего леса, лиственной прели, мок- рой земли. Он присел на скамейку из двух стесанных круг- ляшей под табличкой «Берегите лес от огня», покурил, бросил окурок в предназначенную для этого ямку, потро- гал вырезанные на одном из кругляшей буквы «Л + З ». Все — в последний раз. На душе у него было торжественно и грустно, ему хотелось бы не говорить ни с кем сейчас, уехать бы с этим приятно щемящим чувством грусти, но его ждали, и он, пересиливая себя, поднялся и опять за- шагал по дороге. Уже по-настоящему смеркалось, когда он наконец по- дошел к маленькой, в один ряд домов, деревне. Искристо светились ее запотевшие от избяного тепла окна; залаяли, вторя друг другу, собаки — басами, визгливыми фальцета- ми, с подвывом — всем бестолковым деревенским дворня- жьим хором со скуки и преднощного страха. Воронов вы- мыл в пруду сапоги, вытер их на крыльце о чистый, круг- лый, плетенный из разноцветных лоскутков половик и привычно нашарил в темных сенях дверную скобу. В передней за столом, покрытым запачканной черни- лами клеенкой, сидела девочка лет десяти, смотрела в ра- скрытую книгу и беззвучно плакала. — Ревешь? Опять задача не получается? — спросил Воронов, снимая плащ. Девочка не ответила, даже не взглянула на него. Сняв сапоги и сунув ноги в валяные опорки, приготов- ленные у порога, Воронов подошел к ней по чистым пест- рым половикам, которыми был застелен сплошь весь пол, сел на стул с гнутой спинкой, — Сестра где? 286