b000002123

ло, прищурив глаза, смотреть сквозь пар своего дыхания на далекие увалы полей и перелесков, на искристое в тон- кой изморози небо, на серые хлопья вороньей стаи над де- ревней, на маленькую фигурку с дровешками, косо бреду- щую в постромках по боковой дороге. Никонов доел хлеб, кинул в рот с ладони крошки и ше- вельнул вожжами. Он хотел проехать стык дорог раныпе, чем к нему выберется та фигурка с дровешками, и подго- пял лошаденку, едва поспевая за ней. Он обогнал уже не одни такие дровешки. День был воскресный, город, как мог, вывозил из лесу свои дрова, и Никонов с неприятным оживлением совести чувствовал себя при этих встречах каким-то аристократом. Упираясь колом в задок саней, он покрнкивал: — ІІІевелись! Но уже видел, что опоздает. И вот фигурка выбралась на главную дорогу, выпрямилась, остановилась у обочины, дожидаясь, когда пройдет лошадь. То, что случилось вслед за этнм, было неожиданным, почти невероятным, но все же случилось. Когда фигурка, одетая в коричневый, выгоревший до рыжины плащ по- верх чего-то теплого и толстого, выпрямилась и поверну- лась к Никонову, слепо глядя встречь солнца, он узнал Налю. В тот год поредевшие десятые классы городских школ соединили в один. Никонов оказался среди новых, незна- комых ему людей, в незнакомой школе, перед незнакомы- ми учителями, и на первых порах чувство возбуждающей новизны не покидало его. Преломляясь в этом чувстве, дей- ствительность казалась интересной, девушки — загадоч- ней и красивей. Наля Неведова выделялась среди них осо- б о й— смуглой зеленоглазой красотой, стремительностью, и в то же время ловкой гибкостью всех движений, быстрой, захлебывающейся от избытка темперамента речью. Когда она смеялась, запрокидывая голову, у нее надувалось гор ло и под смуглой кожей на нем трепетала голубая жилка. После каких-то взглядов на уроках, после каких-то с виду іезначительных разговоров на переменах Никонов подбро- еил Нале записку, назначая ей свидание в парке. Он пом- нил колкую свежесть этого осеннего вечера, в который запах палого листа как-то истончался, становясь влекуще и томительно неуловимым. Сложное чувство будил этот запах. В нем соединялись и грустное ощущение осени, и острое наслаждение красотой черного, но в то же время со- 273