b000002123

Растет, говорят, Сосеночка... Лошаденка шла охотно, угонистым, спорым шагом. Вскоре стали попадаться кривые, выросшие на отлете сос- ны, а за ними уже высился торжественно и стройно редкий золотоствольный бор. Путь был не близкий. В мимоезжей деревне за лошадью, заходясь в исступленном лае, увяза- лись собаки — все, как одна, рыжие, с белой косматой грудью, лиловой от напряжения глоткой и белесыми гла- зами; потом дорога уходила то в темные заснеженные ель- ники, то в сквозные сиреневенькие березняки, то выбива- лась на светлую порубку с пеньками под круглыми шапка- ми, то опять скрывалась в лесах — все более плотных, не- мых, диких.., Летом Никонов сам напилил здесь с корня пять кубо- метров дров. Теперь он только показал леснику уже ис- тершуюся в тряпочку квитанцию, и тот — косоглазый, с заведенными вверх к переносице зрачками парень в лись- ем треухе, в пиджаке, надетом на нижнюю рубаху,— вы- вел на ней «два кбм» и расписался. — Накинул,— уверенно, но весело, не желая портить себе настроение из-за нескольких поленьев, которые он все равно прихватит в следующий раз, сказал Никонов. — В аккурат,— возразил парень, но все же, оглядев понурую с закуржавевшими боками лошаденку, взял из рук Никонова квитанцию и переправил два кубометра на полтора.— Я тебя помню,— дружелюбно сказал он.— Ты охотник, у тебя гончар хороший был. Цел? — Куда там! — махнул Никонов рукой.— Продал. В ар- мию иду. И поднял в подтверждение своих слов шапку. На делянке он промял к ближайшей поленнице тропку, снял полушубок и, легко вскидывая на плечо метровые бе- резовые кругляши, нагрузил и увязал воз. Теперь он шел за санями, свободно кинув на дрова вожжи, подпирая на взгорках воз колом, и вскоре из-под шапки у него потёкли струйки пота. Тяжела была еще не наезженная дорога, су- хой, сыпучий, как песок, снег. Собаки в деревне, видя :в руках Никонова кол, лаяли теперь издали. З а деревней Ни- конов остановил лошадь, присел на дрова и вынул из кар- мана круто посоленный ломоть хлеба и луковицу. Вкусен был этот холодный хлеб; какое-то особое удовольствие бы- ло в медленном его пережевывании среди этой морозной тишины, в хрусте луковицы, в том, что за едой можно бы- 272