b000002123

Головная боль Д верь, обитая дерматином, не успела вовремя за- крыться, и Крылов слышал, как Искра Михайловна сказала кому-то в приемной: — Опять наш главный не в духе. — Баба! — пустил ей вдогонку сквозь зубы Крылов.— Дура! Чувствуя, что сердце начинает колотиться неровно и часто, а рука, державшая толстый синий карандаш, по- шла ходуном, он встал, опустил фрамугу и уперся лбом в переплет оконной рамы. От стекла тянуло в лицо сырым холодом. Временами Крылов находил своеобразную пре- лесть в заоконном пейзаже с его ажурным переплетением ферм подъемных кранов, сбегающимися и разбегающимися на стрелках рельсами, с маленьким хлопотливым парово- зиком без тендера и думал в несколько высокопарном стиле: «Вот она, поэзия железных каркасов...» Но иногда это железо, этот каменноугольный дым, этот колюче вспы- хивающий на солнце шлак угнетали его. И сейчас ему то- же казалось, что будь под окном какие-нибудь пестрые осенние цветники, какие-нибудь золотистые аллеи, и у него не так бы сильно ломило во лбу. «Поэзия железных каркасов... Дурак!» — подумал он и усмехнулся. Когда и себя он ни за что ни про что обругал дураком, ему окончательно стало ясно, что головная боль сегодня особенно сильна, что работать он не может и что день безнадежно испорчен. На звонок, мелко семеня крепкими полными ногами в узкой юбочке, вошла Искра Михайловна, остановилась точно на середине ковра и вопросительно устремила на Крылова взгляд, которому длинные прямые ресницы как бы давали направление. — Придет директор, передайте — болен, еду домой,— хмурясь, как всегда, когда ему приходилось сознаваться в своем недуге, сказал Крылов. 204