b000002123

Жена его Мария пошла за него против воли родителей, приданого за ней не дали и даже отказали молодоженам от стола и крова. Отец Матвея, конокрад и пьяница, взял их к себе, но у него, кроме дырявой избы да ловких на во- ровство рук, ничего не было. Матвей сначала рядился у лесных барышников вытаскивать из реки мореный дуб и пилить его, а потом мир нанял его пастухом. Он взял кнут и рожок и пошел в луга. В те времена по воскресеньям бывали в Суздале боль- шие базары. Оставив стадо на подпаска, Матвей любил толкаться там среди разного люда, приценялся к товарам, но уходил налегке, как и приходил. Однажды на выходе из города догнал он односельча- нина Николая Васильевича Кондратьева. Пошли вместе. На западе догорала спокойная, бледно-розовая заря, в бо- лотистом кочкарннке мирно трещали лягушки, и вечер поздней весны был тепел, ласков и нежен. — Вольно, хорошо,— сказал Матвей, вдыхая запах пробудившейся земли. — Ты как думаешь, Николай Васи- лич, насчет Фониных слов? Запали мне его побасенки в душу, дразнят. Хочется и мне удачи кусок. — Фонина удача легкая, а может, и нечистая,— отве- тил Кондратьев, меряя дорогу спорыми, неторопливыми шагами. — Жизнь тяжеленька,— вздохнул Матвей.— Баба вот не несет от скудости харча. Приработок надо искать. —• Одному трудно,— сказал Кондратьев. — Оно так. — Артелью надо действовать. Я вот по ярмаркам, по базарам, по кабакам пошатался, вижу — люди музыку хорошо слушают. Заведут там в кабаке машину или ка- кой-нибудь искусник из пропойных артистов на скрипке потянет, сейчас народ на песню, как пчела на мед, соби- рается. И плачут, и смеются, и ругаются... Стало быть, глубоко задеты. Отсюда догадка у меня появилась: со- брать из рожечников хор и играть в людных местах. Да- вать будут, особенно купец. Он на грустную песню падкий. — Сомнительное дело,— подумав, сказал Матвей. — Как хочешь, я не неволю,— ответил Кондратьев. Долго шли молча. На фоне темного, островерхого леса ярко-оранжевой точкой мелькнул костер. Тихая, перелив- чатая песня рожка донеслась оттуда, и Матвей заметил, как по красивому, опушенному мягкой подстриженной бо- родкой лицу Кондратьева прошла улыбка. •21