b000002123

нальность всех размеров исподволь делали свое дело, и я постепенно начинал испытывать ощущение чего-то, соглас- но и стройно стремящегося ввысь, чего-то поющего торже- ственно и печально. Когда мы говорим, что у нас нет слов выразить прекрас-. ное, то это не просто риторический оборот. И, может быть, вот из этого онемляющего потрясения прекрасным родилась ' музыка... Мы продолжали наш обход древностей, когда мимо прошел человек в расстегнутой шубе, с огромным портфе-’ лем. Он улыбался, смотрел на нас и, кажется, не видел. Весна стояла как раз на том перевале, когда человеку хо- чется вот так расстегнуть шубу и брести, не торопясь, по улицам, подставляя солнцу лицо. — Смотрите, вот тащится замечательный реставратор памятников старины Аркашка Аристархов,— сказал Геор- гий Семенович.— Бессребреник, энтузиаст, мало того — фанатик. Эй, Аркадий! Куда это ты, трудяга, с таким портфелем? — Куда? — встрепенулся тот, точно проснувшись.— Д а вот, говорят, грачи прилетели. Сидят на тополях в парке. Иду смотреть. Пойдемте? — Грачи? Это интересно,— сказал Георгий Семено вич.— Пойдем, пожалуй. Мы тоже расстегнули шубы и пошли. На разметенных аллеях парка в переплетении тонких ветвей, пронизанных синевой и солнцем, возились, гомонили блестящие, как вар, грачи. — Вот они. Работают,— удовлетворенно сказал Геор- гий Семенович, задирая свою голубую бородку и прикры- вая ладонью глаза. А молодой лейтенантик с очень красивой спутницей под ручку прибавил: — Мало их пока. Должно быть, квартирьеры. В это время неподалеку опустился на аллею крупный исчерна-сизый грач, неторопливо, с достоинством уложил крылья, покосился на нас глазом в седом обводе и тюкнул носом комок снега. — Хорошо! Стоим и на грачей смотрим,— сказал Ге- оргий Семенович. — В расстегнутых шубах,— глубокомысленно добавил Аркашка. И, постояв еще немного, мы разошлись по своим д е- лам. 1963