b000002123

городах, торговыми рядами. Стоило лишь немного иапрячь воображение, чтобы представить, как сто лет назад сбива- лись на этой площади возы, парил на снегу свежий наво- зец, пахло морозным сеном, гужами, овчинами, трезвонили по всей округе колокола, гнусавили на папертях нищие... — Вы не смогли бы завтра показать мне город? — спро- сил я Георгия Семеновича.— Вы, наверно, старожил и зна- ток его? — Знаток поневоле, а старожил — не сказал бы. Я не люблю такие города. Старина, конечно, иное дело, но эта маленькие окошечки, угарные печи, выгребные уборные... Обставлять жизнь человеческую такими атрибутами — ко- щунственно. Я в прошлом архитектор и думал, что делом моей жизни станет создание новых городов, но обстоятель- ства сложились так, что я сам доживаю век здесь, в цер- ковном притворе, возле уродливой самодельной печи. — Об этих обстоятельствах, пожалуй, можно догадать- ся,— сказал я. — Нетрудно,— согласился Георгий Семенович.— Посе- литься мне было разрешено только здесь и нигде больше. А до того я пятнадцать лет, изживая свой талант, свон знания, копал в болотах канавы, валил лес, был истопни- ком в бане и, в общем-то, из человека здорового, сильно- го, увлеченного превращался в полубольного замухрышку, в замкнутого и подозрительного неврастеника, в сомневаю- щегося и растерянного изгоя. И уже не знаю, что было мучительнее: невзгоды плоти, постоянное унижение твоего человеческого достоинства или всякие сомнения. Стоило только телу насытиться и согреться, так мысль сразу же раскрепощалась от суетной забавы о жратве и уходила к вопросам, куда более сложным. Я спрашивал себя: «А мо- жет быть, я на самом деле виноват и только по своей по- литической ограниченности не сознаю этой вины? Может быть, я действительно посягнул на святыню народа?» Де- ло-то, конечно, как я теперь понимаю, было плевое, но по тем временам могло сойти за преступление. Ставили мы тогда в одном городе монумент. Ну, как обычно — сапоги, долгополая шинель, рука за отворотом. И вот инженер- прораб похлопал эдак ладонью по пьедесталу и сказал: «Символ эпохи. Под миллион штучка-то стоит». А мне тог- да вдруг вспомнилось, как мы недавно ездили компанией за грибами и остановились погреться в какой-то мимоезжей деревушке Вошли в избу — стол с прогнившей крышкой, ком грязного тряпья на лавке, шесть чумазых погодков и 261