b000002123

спала я — таки нет! На нем спит такой же приезжий граж- данин. Но вы не унывайте, я сейчас позову вам Георгия Семеновича. Она вылезла из своего фаиерного закутка, ушла куда- то по коридору и вернулась с маленьким, в чистеньких к н лубых сединах старичком, одетым тоже чистенько и акку- ратио — в высокие белые валенки, суконные брюки и вель- ветовую толстовку под поясок. — Иркутов. Звучная, черт возьми, фамилия, не прав- да ли? — засмеялся он уже слегка дребезжащим смешком, лротягивая мне руку.— Что, ни сбывища, ни крывища, ни крова, ни пристанища? Прошу в таком случае ко мне. Чем богат, как говорится. Был он, если так можно сказать, уютный старичок и очень понравился мне спокойным достоинством своим и не- принужденностью обращения. — Не стесню я вас? — Это уж оставьте. Ни к чему всякие церемонии,— до- садливо сказал он.— И, пожалуйста, не бойтесь, что попа- дете к чеховскому печенегу. Я хоть и говорливый стари- кашка, но меру знаю. Так идете? — Иду,— согласился я. — Вы будете благодарить меня, гражданин,— сказала дежурная. Она вынесла из закутка Георгию Семеновичу длинно- полую шубу с потертым воротником черного каракуля, такую же потертую шапку колпаком, и мы вышли на улицу. Последний свет догорал на золоченом кресте древнего храма, высоко вознесенном над городом. Луковидные ма- ковки церквей — зеленые, голубые в серебряных звездах, проржавевшие до сквозных дыр, удлиненные и приплюсну- тые, с крестами и без крестов — четко вырисовывались на стылом небе по всему кругу горизонта. — Ночевать вам придется в церкви. Антураж самый экзотический,— посмеиваясь, говорил Георгий Семенович.— Я пенсионер, но работаю научным сотрудником музея, и квартирка моя оборудована в церковном притворе. Рань- ше холод там был анафемский, но потом я сложил печь с боровами собственной конструкции, заплатил пожарни- кам какой-то штраф, но борова все-таки не сломал и те- перь живу в тепле. Мы шли по длинной, прямой улице, лучом исходящей от центра, окольцованного, как и во всех старых русских 260