b000002123

Грачи О днажды я пересек несколько областей, чтобы по- бывать в городке, издавна манившем меня своей стариной. Когда я вышел из приземистого каменного вокзаль- чика, по оттаявшему перрону гулял огненно-рыжий петух, далеко расшвыривая лапами шлак. Стрелочница в длин- ном тулупе махала на него фонарем и смеялась. Был март, самый его конец. Отряхиваясь от капели, попавшей на шапку, громко топая, чувствуя тот прилив светлого настроения, который всегда бывает в такие синие мартовские дни, вошел я в гостиницу. В наших маленьких городках еще много старых неу- строенных гостиниц с темными коридорами, большими, сплошь заставленными железными койками комнатами, угарными печами и вечным отсутствием свободных мест. Именно такой оказалась и эта. На страже ее благоухаю- щих карболкой недр за фанерной переборкой с окошечком сидела женщина в сером пуховом платке. Изо всех сил на- жимая на карандаш, она писала под копирку квитанцню. Я деликатно постучал в окошечко. Ах, какие глаза подняла на меня от своих квитанций эта женщина! Огромные выпуклые глаза юж анки, с чер- ными зрачками и голубоватым блеском белков, который, казалось, не гаснет даже в темноте. — Ах, гражданин, как вы меня напугали! — закрнчала она.— Разве обязательно нужно стучать у меня над самым ухом, словно где-то загорелось помещение! Я попросил у нее номер. — Им нужен номер! — саркастически воскликнула она.— Нет, я все же скоро уйду с этой нервной работы. Если бы вы спросили у меня койку, я все равно не мог- ла бы ее сделать. У нас уже два месяца проживают ар- тисты. А послушали бы вы, как они содомятся из того, что семейные у них проживаюг вместе с несемейными. Будто я имею на всех отдельные номера. Дикий бред — эта нервная работа. Вы давно бы уже бросили такую ра- боту или стали бы с нее вполне ненормальный, 258