b000002123

рики был, мы шефетвовали над вашим колхозом. Желе,з- ная женщина. — Какое там железо! — отмахнулся старик. — Оиа жалостливая. Она ежели строжничает с кем-нибудь, таг у нее в глазах слезы по горошине стоят. «И верно ведь!» — подумал Горчаков, вспомнив, какие страдающие и виноватые глаза бывали у Ганиной, когда ей приходилось отчитывать кого-нибудь, наказывать или заставлять что-то делать вопреки желанию. «Да и вообще, что я знаю о ней?» — подумал вдруг Горчаков.— И что она знает обо мне?.. Бюро... активы.., совещания... сев... уборка... заготовки... «Давай, Маша!» «Выручай, Маша!» А есть у нее, например, дети или нет — черт один знает! Вот мой Володька в нынешнем году из армии вернется, надо ему в институт готовится, а кому до этого дело, кроме меня? Живем, как семечки в мешке,— вроде бы кучей, а каждый в своей скорлупе». Где-то за туманом, который стал реже, выше и желто просвечивал теперь на солнце, ударили в рельс или буфер. — Может, пообедаешь с нами, Ииколай Ильич? Будь дорогим гостем,— предложил старик. Горчакову было неловко вот так сразу распрощаться с приветливым стариком, и он согласился. Ведя меринка в поводу, они спустились по муравчатому косогору к ма- ленькой — в двенадцать домов — деревне, густо прикры- той цветущими ветлами. Была она вся крепенькая и тесно собранная вокруг чистого и круглого пруда, эта деревня, а там, куда еще ниже падал косогор, по какой-то особой густоте тумана, по его молочной синеве угадывались луга и речка. — Мария Игнатьевна тоже здесь жила или на цент- ральной усадьбе?— спросил Горчаков, заводя меринка в распахнутые стариком ворота во двор. — Что там, на центральной усадьбе,— пыль, гам, бен- зин! — пренебрежительно сказал старик.— А у нас места привольные: две речки под деревней сливаются; лес — тут тебе и сосновый, и дубовый, и березовый, луга — ну так и хочется пасть в них. По выбитой лесенке они поднялись со двора в избу, умылись под рукомойником, и старик проводил Горчакова в горницу. Зеленоватый полусвет струился здесь из окон, заслоненных комнатными цветами, на полу лежали пест- рые половики, стояла горка с посудой, высокая кровать, комод и на нем патефон под вышитой дорожкой — все 254