b000002123

звук в нем не вязнет, исходит чистым, неизмятым... Сам- то Николай Василич ох как ловко играл. Другой покрас- неет, надуется, а этот свободно, легко выводит, точно сво- им голосом поет. Д а и голос у него редкостный... Теперь везде — гармонь, а раныне-то на свадьбах, и на гулянках, и на похоронах — все мы... Да. Умелыми-то рожечниками одна деревня перед другой хвасталась. Не всякий тебе сы- грает. Тут, кроме умения полагается силу в груди иметь, а на губе нужно мужур набнть, мозоль эдакую, а то губа к рожку прикипает — с кровыо рвешь... Про старину-то вы разве знаете!.. Под носом у вас взошло, а в голове-то и не посеяно... Вот я расскажу тебе, расскажу... Я долго еще слышал это невнятное бормотанье, но по- степенно речь его прояснилась, и он заговорил словами вескими, запоминающимися, точно брал каждое из них в3 щепоть и споро вкладывал его слушателю в ухо. Чувствуя себя бессильным иередать живой колорит этой речи, через которую впервые столь осязательно уда- лось мне прикоснуться к прошлому, я расскажу о нем так, как оно представлялось мне в рассказе Матвея. В прежние времена по берегам Клязьмы шумели веко- вые дубовые рощи, сосновые боры. Но крестьяне и приш- льіе барышники валили лес без разбору, оттеснили его от деревень, и легла тут пашня, в клочья изодранная черес- полосицей, истощенная и высосанная трехполкой. От тех далеких времен осталось лишь несколько ко- рявых сосен, которые не шумели под ветром, а как-то осо- бенно звенели, словно между ними были натянуты невиди- мые струны. Были эти сосны еще молодой порослью, когда вернул- ся в Мишнево мужик Фоня Тряпкин по прозвищу Бездом- ный. По слухам, обошел он всю Россию, батрачил «в хох- лах», ватажил на Оке, на Волге, добывал соль на Каспии и денег привез — невпроворот. Щедростью своей крепя в мужиках веру в эти слухи, обилы-ю поил их Фоня водкой. — На хозяйство будешь вставать? — сирашивали му- жики, искательно заглядывая ему в глаза. — Непременно,— отвечал Фоня. Смотрел на Фонино лицо, овеянное иноземными ветра- ми, припаленное южным солнцем, молодожен Матвей Коз- лов, и в хмельном тумане сказкой вставал перед ним сча- стливый, сытый край, легкая — не в тягость, а в удоволь- ствие — работа. 20