b000002123

— Милый, как хорошо, что за эти годы ты не огрубел и остался таким же чутким, словно струночка, таким чи- стым и немного даже стыдливым, как в юности. Признай- ся, ты еще пишешь украдкой стихи? «Боже мой! Если бы она знала, чтб я теперь стыдливо пншу украдкой! Чуткая струночка...» — подумал Соломин. — Ты тоже молодец — не обабилась,— сказал он, не отвечая на ее вопрос. — Д а ,— согласилась она.— Мы до старости проживем с тобой юными и чистыми. Вот настанет зима, и опять бу- дем по вечерам ходить на лыжах... Луна, снег, морозный пар над полыньями, словно полупрозрачный призрак... А Чука жалко. Помнишь, как он поднял в пойме белую сову? — Я все помню,— сказал Соломин. В красноватых отблесках огня Александра напомина- ла ему ту прежнюю, мальчишески стройную охотницу, и хотя тепѳрь она заметно раздалась в бедрах, отрастила волосы, в первозданной натуре ее не случилось никаких сдвигов. Она по-прежнему не любила комнаты, постоянно стремилась к реке, в лес, а в материнстве опять прояви- лась перед Соломиным какой-то непостижимой загадкой. «Должно быть, с такой вот суровой любовью и забот- ливостью пестует своих детенышей волчица»,— не раз ду- мал Соломин, наблюдая, как она обращается с их малень- кой дочерью. 4 Чтобы не встретить знакомых, он шагал окраинами, в обход людных центральных улиц. Хрустящая шлаковая дорожка вела его через поселковый парк, который лишь недавно стал парком, а раньше был просто сосновым бо- ром, куда дети ходили за маслятами. Было тихое, нежноз время заката. На вершинах огромных строевых сосен, за- сыпая, хрипели грачи; истончился, стал слабее душный запах хвои, и в воздухе уже плыл сььрой, прохладный пар земли. Соломин в мыслях давно уже пережил десятки вариан- тов предстоящей встречи с Александрой и, вконец из- мучившись, решил больше не думать об этом — не надо ни поДготовленных фраз, ни предварительных решений, пусть будет так, как будет. И он шел, разглядывая с преувели- ченным вниманием улицы окраинных поселков. Ощущение 243