b000002123

рыжая тварь вырывалась, б ежала с громким визгом по улице и кричала: — Не поймаешь! Не поймаешь! На них, умягченно улыбаясь, оглядывались прохожие. Они, вероятно, думали, что старший брат резвился с сест- ричкой, а в нем от конфуза и бессилия клокотало бешен- ство. — Задушу... — шипел он, подкрадьіваясь к ней. Но она опять отбегала прочь и кричала на всю улицу: — А вот и не задушишь! А вот и не задушишь! Потом, когда выздоровела ее долго болевшая мать, Со- ломин, к своему удивлению, первое время скучал по дев- чонке и при встрече останавливал ее на улице, спрашивал со снисходительным презрением: — Ну, каково живешь, гнида? — Я, Ванечка, в театре на настоящей сцене танцевала, и все мне в ладоши хлопали, — хвасталась девчонка. Она пошла в первый клаос, когда он уже кончил школу, и ему смешно и жалко было видеть, как однажды у ворот она, озябшая, посиневшая, хватала его за рукав и пла- кала: — Ванечка, миленький! Не гуляй с Сашкой, от нее са- баками пахнет... Она им такие страшные кости на базаре покупает! Дом Александры и вправду был полон собак. Ее дя- дя — охотник и собачник — держал и легавых, и гончих, и сторожевых, а от него любовью к собакам зара зилась и Александра. Это была заботливая, строгая любовь настоя- щей охотницы — без сюсюканья, без закармливания лако- мыми кусочками, без разнеживающих поблажек, — и Соло- мин всегда любовался той опытной твердостью, с которой Александра повелевала собакой на охоте. У нее было лег- кое ружьецо двадцатого колибра, почти не знавшее в ее руках промаха. Но стреляла она редко. Работа собаки по тетереву, куропатке или перепелу увлекала ее больше, чем стрельба, и, проходив иногда в поисках выводка целый день, она делала не больше одного-двух выстрелов. Устав- ший, раздраженный, отупевший от жары, Соломин палил из дядиного ружья в белый свет. Акогда, разложив костер, они останавливались где-нибудь у воды на ночевку, он с уважительным восхищением смотрел, как Александра, такая же бодрая, как и утром, кормила собаку, кипятила чай, вынимала из сумки и раскладывала на газетном ли- сте еду. Тогда — коротко подстриженная, в брюках — она 239