b000002123

— я посплю, — выпив молока, сказал Соломин. —Брось мне половнчишко на траву. Пока она хлопотала, снимая с кровати тоненький тю- фячок, он спросил, разминая сигарету: — Ну, а про семью что мне скажешь, старая? — Д а что, батюшка, — вздохнула Варвара. — Сам, по- ди, знаешь. — Знаю. Александру видела? — Часто вижу. Гуляют все трое в городском саду. На маленькой Наталочке юбочки краеи-и-вые, колокольцем... — Гуляют. Он-то кто? — А шут его знает! Плешивый. С тобой рядом поста- вить — тьфу, взглянуть не на что. . — Эх, старая! — невесело засмеялся Соломин. — На- шла чем утешить! Ну, и на том спасибо, святая душа. Варвара охапкой потащила тюфяк и подушку, но в дверях остановилась, повернулась к Соломину. — Пойдешь туда? — Не утерплю, старая, пойду. •— Совет подам. — Ну-ка. — Не ходи босяком-то, не жалоби ее, гляди соколом. Возьми вон костюм, какой от деда остался,— новехонь- кий. В прохладе, в зеленоватом полусвете под яблонями Соломин уснул мгновенно, но вскоре, как это часто бывало теперь с ним, застонал, заметался и проснулся. «Саша, Саша, горькая моя ягода!» — подумал он и ус- мехнулся, вспомнив, что этими словами начинал свои письма к подруге вор-рецидивист Степа Штырь, его напар- ник на лесоповале. — Ну, что ж будем делать? — спросил сам себя Со- ломин. На улице за забором мальчишка звенел обручем на про- волочной каталке; в сарае надрывалась курица; над же- лезной крышей дома уже поплыл зной. Соломин давно не оставался вот т ак один — только шорохи сада вокруг да невидимая жизнь улицы по ту сторону забора, — и ему ста- ло жутко. , «В самом деле, надо бы приодеться, — подумал он. — Поеду-ка в Москву». Он достал из кармана смятую открытку, к а р ан д аш .и написал: «Саша! Не хочу появляться неожидаяно, чтобы не на- 236