b000002123

изошли какие-то, пока еще едва уловимые для него пере- мены. Вокзал, например, был все тот же, ио по бойкой перекличке маневровых паровозов, по скоплению исчер- канных мелом товарных вагонов и даже по продолжитель- ности стоянки дальнего поезда чувствовалось, что темп жизни в городе стал другой. Соломин кинул за плечо тощий рюкзачок и, стараясь избегать людных улиц, зашагал на Зеленую, к старой баб- ке своей Варваре. Ветхий заборчик, подштопанный кусками железа, фа- неры, сухими ветками, стеблями полыни, примыкал к дому бабки Варвары, и уже один вид этого заборчика говорил, что здесь одиноко коротает жизнь добрый, хлопотливый человек, воспитавший не слишком благодарных наследни- ков. Соломин бросил окурок, затоптал его и толкнул чер- тившую по земле калитку. Бабка вышла из сарая, неся что-то в подоле фартука, и подслеповато щурилась на него, не узнавая. «Согнулась», — успел подумать Соломин. И тут она ахнула, просыпала из подола в траву яички. — Мешочек-то, голубый ты мой, мешочек-то... Соломин посмотрел на рюкзак, который держал в руке, и вдруг словно со стороны увидел себя таким, каким стоял сейчас перед бабкой: грубые башмаки с сыромятными ре- мешками вместо шнурков, короткие, севшие после стир- ки брюки, слинявшая до белизны рубашка, пиджачишко с помятыми лацканами и в руке этот грязный, в темных сальных пятнах мешочек... — Пустое, старая, — усмехнулся Соломин. — Ты на рожу мою погляди. Видела когда-нибудь такую гладкую рожу? Он обнял старуху одной рукой за плечи, поцеловал в голову и повел на крыльцо. Конечно, бабка принялась кормить его, наварила полную тарелку яиц, принесла в решете малины, кринку топленого молока с коричневыми пенками, с желтыми лепешками жира. Соломин только усмехался. — Не хлопочи, старая. Думаешь, меня там в подЕале гноили, на хлебе и воде? Как бы не так! Спал на чистых простынях, трескал вволю, работал на свежем ветерке, ве- чером в шахматы играл. Раньше я тюрьмы вот как боял- ся — зубы клацали, а теперь подвернись украсть где-ни- будь — глазом не сморгну. — Ой! — приседала от страха бабка. 235