b000002123

прежде чем взять с полки книгу, рассматривал и погла- живал разноцветные корешки, наконец брал что-нибудь самое любимое — Чехова, Мопассана, Оскара Уайльда — и садился под зеленоватый свет лампы... Но однажды случи- лась у меня бессонная ночь. Я вышел из дому, походил по хрустящему мартовскому насту и, чтобы скоротать время, стал отыскивать в небе знакомые созвездия и звезды. На- шел Орион, Кассиопею и звезду Альтаир в созвездии Орла. «Альтаир... Альтаир...» — повторял я мысленно, а потом вслух. И вдруг такая тоска по любви охватила меня, что я тут ж е проклял свою упорядоченную, замороженную жизнь, свою чистую комнату, свои гимнастические ган- тели, и завертело меня с той ночи, как щепку в поло- водье... Товарищ мой быстро поднялся на ноги и, чуть отвер- нувшись от меня, смотрел на широкий пойменный лес, до густой синевы взъерошенный ветром. — Невеселые ка к будто истории я рассказал тебе, — снова заговорил товарищ. — Яшерица умерла, девушка разлюбила, а прекрасное имя Альтаир одним своим звуком нагоняет печаль... Но все равно это счастье! Понимаешь ты меня? Я говорю, великое счастье — жить на Земле-, многострадальной голубой планете... Мы долго еще блуждали в тот день по частым березня- кам, по полям, по дубовым и ольховым гривам поймы. К вечеру стало свежеть. И когда мы вышли из лесов к де- ревне, дыхание клубилось у рта тонким паром. Странен и как-то неземно желт был воздух над деревней и над ши- роким выгоном перед ней в лучах низкого солнца. Лошади, что паслись за деревней на бледной прошлогодней траве, перестали щипать, вытянули шеи и смотрели все в одну сторону — на узкую, как крыло, лиловую тучу. Наши длинные тени пугали их. Это были тяжелые, рабочиекони. Они увесистой рысью побежали прочь, но вдруг разом остановились и стали нервно слушать холодную тишину вечера. — Еще один день, — сказал мой товарищ. — Еще один незабываемый день. Мы шли медленно, и, когда поднялись на крыльцо, уже стемнело. Но высокое прозрачное и почти беззвездное не- бо продолжало чуть светиться изнутри, и полая вода далеко внизу, в пойме, поблескивала тем же бледным светом. 1961