b000002123

и, подгоняя задним ходом грузовик к сараю, подмигнул кузнецу: — Значит, во всех смыслах задиий ход, дядя? — А ты думал! — самодовольно сказал кузнец. Дрова с гулким раскатом осыпались с самосвала; вин- но запахло кислым березовым соком, на торцы, к сладко- му, сразу налипли большие синие мухи. — Ц е ла я роща под топор пошла,— покачал головой кузнец. Шофер опять созорничал: — А это, дядя, чтобы мораль соблюсти. — Как так? — Чтобы, значит, молодежь по рощам не норилась. — Ну, понес! — рассердился кузнец.— У тебя, видно, одно на уме, оболтус. Когда он -уехал, кузнец закрыл ворота, походил по вы- топтанному пыльному дворику. Жил он на новой улице из маленьких коттеджей, которые здесь называли финскими домиками. Улица была окраинная. З а канавкой, за пере- сыхающим ручьем и бревенчатым мосточком, уже начина- лись колхозные поля, по косогору блестели рамы парников, а дальше, на самом перевале, щеткой торчал мелкий ель- ник, и было здесь по-деревенскитихо, привольно, яснонебо, хотя и головато, как всегда на новом месте после стройки. — Деревья надо сажать,— сказал кузнец.— Обязатель- •но, чтобы яблони, вишенье, терн... Маша в это время ломала у забора полынный веник. — Буди Василия,— сказал ей кузнец. — Василий, папа, на рыбалку ушел,— ответила Маша. — А, дьявол его задави! Ведь было говорено намедни, что дрова привезут.— Кузнец пнул ногой откатившийся кругляк.— Перепилить бы их сразу, убрать — за лето до звона высохнут. — Ладно, папа,— сказала Маша.— Пусть уж. Василий догуливал последнее перед армией лето, и ему было все позволено — гуляй напропалую. — Потатчицы...— проворчал кузнец. На крыльцо вышла жена с большой корзиной в руках. — Ну, что развоевался? — ласково спросила она.— Пойдем со мной. И в то утро, как обычно по воскресеньям, кузнец ходил с женой на рынок. Было жарко. Утро, по-августовски медленное, долго выстаивалось в сиреневом тумане и казалось пасмурным, 8 Заказ 1458 225