b000002123

— Ох, страсти! — ахнула женщина. — Года не прожили — разошлись. После этого он долго бобылил. Обожжешься на молоке, на воду дуть будешь. Однако ежели человек хороший, счастье его в свой срок достанет. Тут уж как ни крути, а ежели человек хороший, то непременно либо он по билету выиграет, либо сын его, глядишь, на врача выучился и в шляпе ходит, либо дочь в Москве живет, и он к ней каждый месяц в гости катает. — До чего же все-таки ты, старик, канительный,— вздохнул парень.—И рассказать-то толком не можешь, все тебя куда-то в сторону заносит. — Ничего подобного, по самой середке гребу,— невоз- мутимо отозвался старик.— Жила в нашем селе,— ткнул он рукой в сторону длинного ряда крыш за откосом,— учи- тельница Анна Афанасьевна. Собой невидненькая и уже седенькая на виСочках, а такая веселая да хохотливая. Бывало, в тугие-то годы после войны заваривает морков- ный чай и все: «Ха-ха-ха, вот ведь, Лукич, и чай-то у меня морковный и сахару-то нет, совсем угостить тебя нечем». И опять: «Ха-ха-ха». А между прочим, взяла из детского дома сиротку и пестовала ее, как родное дитя. Когда у нас Иван Потапыч полковник Набойко появился, эта самая сиротка уже девушкой была и в городе в медицинском училище училась. Чернявая, румяная — прямо яблочко анисовое, до чего хорошая девушка. Приезжала по воскре- сеньям домой. Идет вот так же осенью Иван Потапыч на- шими задами, вышагивает, как журавль,— высокий был, голенастый,— а она навстречу ему. И несет целый пук вся- ких листиков. «Зачем несешь?» А та отвечает: «Для герба- рия...» Знаешь ты такое слово, перец? — неожиданно спро- сил старик парня. — Йу, ты не больно,— смутился тот.— Рассказывай знай. — Стой, расскажу. «А кто тебя этому учил?» — спра- шивает Иван Потапыч. «А мы,— говорит,— этим с папой еще на Украине занимались, когда я маленькая была».— «А где твой папа?» — «Не знаю».— «А как тебя звать?» — «Катей».— «А маму?» — «Ту маму Верой звали, а эту Аи- ной». Тут полковник Набойко даже на коленки перед ней встал: «Прости,— говорит,— что поверил я, будто ты по- гибла, Катюша, и не искал тебя. Ведь ты моя дочка...» — Ахти,— прошептала женщина и вытерла пальцами глаза. — Стой! — сказал старик.— После этого Иван Потапыч 222