b000002123

необыкновенно соответствовала настроению этого осенне- го дня, и казалось, что, слушая ее, лесу хорошо ронять свои блеклые листья, солнцу хорошо греть последним теп- лом своим землю, и небу хорошо снять непорочной чисто- той своей в недосягаемой выси. — Все они, мужчины, такие,— вздохнула женщина с бидонами и корзинами.— Им бы только свой интерес соблю- сти. То он книжку читает, то он рьібу удит. Я ему говорю; «Хоть бы речка пересохла, что ли». А он говорит: «В кадку воды налью и буду удить». — А что ж ему? Круглый день возле тебя сидеть? — фыркнул сверху парень.— Это он, пожалуй, соскучится. Женщина неторопливо развернула к нему свой мощный торс: мужской пиджак на ее плечах угрожающе натя- нулся. — Откуда ж ты такой тут взялся? — с удивлением спро- сила она. — Я-то? Недальний,— усмехнулся парень. — Трудно, я гляжу, тебе жить. — Это почему же? — С людьми не умеешь ладить. Ты, дедушко,— обрати- лась она к старику,— не давай внимания его словам, рас- сказывай далыне. Не варишь теперь грибы-то? — Не нужен, видно, грыб стал,— вздохнул старик.— Забогатели. — Ну, а где же твой грибной полковник? — спросил парень.— Наверно, завалил план с таким войском, как ты, и поперли его по собственному желанию. — Пустые слова,— сказал старик.— Стой, я сейчас объясню. Он был одинокий человек, войной обитый, все одно что тополь грозой. — Ох-хо-хо,— вздохнула женщина,— жизнь наша... — Стой! В эти места он с тоски пришел. Посмотрел, что родной дом порушен, жены, детишков следа нет, пошел по земле один как перст. «У вас,— говорит,— места древние, леса, реки дивные, люди приветливые. Мне понравилось, я и осел». Ну, осел, живет и, между прочим, как человек еще не старый, интересуется обзавестись новым семейст- вом. Первый раз это дело у него не задалось. Попалась ему девка молодая, неудобная... — Это как же — неудобная? — спросил парень. — А так и неудобная. Накатит на нее: ходит неприбран- ная, нечесаная, сядет, молчит, ногой качает, ничего, кроме халвы, не ест. 221