b000002123

этого не понимаю, чтобы, значит, человека от себя гнать, как собаку. — Д а что вы раскаркались? — выпрямился Матвей .— Знать не знаете, что между нами вышло, а беретесь су- дить-рядить. — Баба-то в ед ьк ака я ! — с тоской сказал еще не опо- мнившийся Герасим. — Так бы ручейком и побежал ей под ноги... — Вот-вот, — усмехнулся Матвей, — в самый раз. А мне она, все равно что червяк — взял бы да и растоптал, не заметил. — Это почему же, червонный мой? — прищурился на него Сергиян. — Д а уж так она себя показала передо мной. — Это как же, значит? — Скажу. — Ну-кась. — Сказ короткий. Обещала ждать, а приезжаю из ар- мии — она за вдовца вышла, старика пятидесяти пяти го- дов. Чем же, спрашиваю, он тебя взял? Да показал, гово- рит, книжку на сорок семь тысяч, обещал на меня пере- вести, я и пошла... — А он, значит, возьми да и прижми денежку-то? — с интересом спросил Сергиян. — Нет, дело у них без обману сладилось. — Не дура баба! — опять перебил Сергиян. — Денеж- ки, значит, хап — и обратно к милому дружку... Он, а за ним и Герасим громко загоготали, уже без прежнего волнения поглядев вслед удалявшейся женщине, которая все еще пестрела своим сарафаном на ровном пой- менном лугу. — Можно бы и простить, — сказал сквозь смех Герасим. Матвей тряхнул головой. — Никак нельзя. Все у меня к ней перегорело, дотла. Ходит она ко мне, инда вот сбежал я, винится, говорит, жить с тем не могу, а во мне вот хоть бы какая-нибудь струночка д ро гнула— ни. Все мертво, как в сухой глине. — З а сорок-то семь тысяч можно простить,— не слушая его, ответил Сергиян Герасиму. — Дались вам эти тысячи, — с презрением ск а залМат - вей. — Я ей советовал — отдай, говорю, деньги назад и ухо- ди на все четыре стороны, коль невмоготу стало. Не одю« жит. Уйти — уйдет, а деньги не отдаст, не превозможет свою подлую натуру. 217