b000002123

лучистую звезду. Она разливала в воздухе прозрачный го- лубой свет, и Сергиян сказал, что это солдаты на учении пустили ракету. Они долго смотрели на нее, но звезда яро- должала гореть, неся над полем и лесом свой прекрасный свет, и постепенно какое-то странное чувство овладело ими обоими. Они вдруг шепотом заговорили о том, что хорошо бы получить выгодный подряд, сколотить побольше денег, сунуть их своим бабам, а самим пуститься по вольному све- ту с одним топором и отвесом. И вот опять словно взошла перед ними эта звезда. Сергиян только вздохнул, а Гера- сим, как и тогда, торопливым шепотом повторял: — Ах, папаша, да что ж это такое! Что ж это такое, а? И тем более непонятно было плотникам, почему Мат- вей гонит от себя эту женщину. — Матюша, — каким-то раненым голосом говорила она, — возьми меня к себе. — Д а уйди ты, — опять сказал Матвей. — Слезы мне твои, все равно что вода. — Деревянный ты... — Задеревенел, это точно. — Скажи, что возьмешь... — Никаких таких слов не будет, ступай. — Не уйду я. — Надоест — уйдешь. Матвей повернулся к ней спиной, выдернул из бревна топор и мелкими плотницкими ударами погнал вдоль негз длинную щепу. Трудно было поверить, что человек может плакать та- кими обильными слезами. Женщина закрыла лицо рука^ ми и слезы текли у нее между пальцами до самых локтей. Сгорбившись, она пошла прочь, спотыкаясь и семеня, ког- да особенно сильный порыв ветра толкал ее в спину. — Ну и зверь ты, Матюшка, — сказал Герасим, дро- жащими руками доставая из мятой пачки папиросу. — Ис- тый зверина хичный, только и слов. — Иешто можно так с живой-то душой? — укоризненно вздохнул Сергиян. Матвей не ответил. Он, как и всегда, работал ловко, сноровисто, и его невозмутимость вконец разозлила плот-> ников. — А вот тюкнуть его обушком разок-другой, он, гля- дишь, и отмякнет, — вспылил Герасим, враждебно глядя на Матвеевы лопатки, плитами ходнвшие под гимнастеркой. — Авось отмякнет, — поддакнул Сергиян. — Никак я 216