b000002123

— Не бойся, я это помню. Они продолжали в упор смотреть друг на друга. «Любка не нальет ему», — опять подумал шофер, — Ты послушай радио, — сказал он мальчику, — мо- жешь и сигналом побаловаться, только не очень, а мы сей- час вернемся. Ладно? — Ладно, — согласился мальчик. В придорожной чайной, где с некоторых пор была упразднена торговля водкой и где, несмотря на это, ее с утра до вечера пили проезжие шоферы и местные люби- тели, было накурено, тесно и шумно. Шофер и мужчина подошли к буфетной стойке. — Любаха, налей ему, — коротко сказал шофер гру- дастой буфетчице. Совершилось какое-то колдовство под стойкой, сопро- вождаемое звяканьем бутылок, и на свет появился стакан с водкой, бледно покрашенной крюшоном. — А тебе? — спросил мужчина. — Нет, в рейсе не пью, — повторил шофер. Они отошли к окну, чтобы видеть машину. Мужчина поднял стакан, показывая, что пьет за здоровье шофера, и отпил половину. — Как это у вас получилось? — спросил шофер. — Бо- лела? — Да, и очень долго. Не будем об этом. — Ладно. Вот только не пойму, зачем вы едете в Крым, если... — Собственно, все равно, куда ехать. Ему надо не- много отвлечься. Может, я и плохо придумал, но главное — отвлечься ему. Он ведь еще не умеет утешаться философ- скими побрякушками взрослых. Увидит море — будет со- бирать ракушки... Мужчина одним глотком допил водку, купил для маль- чика мягкого, подтаявшего шоколада, и они вышли. До Москвы была еще половина пути, но она казалась короче. Дорога переходила здесь в бетонную автостраду, и маши- на ровно, без толчков летела по ней на предельной ско- рости. — Хорошо шли, — сказал мужчина, когда впереди за обширным полем показались пышные кущи Измайловско- го парка. — Никак не могу держаться в графике,— самодоволь- но признался шофер. — Машина есть машина. Оиа сама просится. Тебе куда в Москве? 207