b000002123

— Давай еще, — попросил Водогонов. Онп плескались, пока ие коичилась вода в ведрах, потом растерлись полотенцем и, чувствуя подъем сил, телесную свежесть и то безмятежно-радостное состояние духа, кото- рое всегда сопутствует ей, дружелюбно глянули друг другу в глаза. — Послушай, — сказал Николай Николаевич, — отчего твои друзья смотрят на меня, как на зачумленного? Во- лодька наследником называет, да так, словно я не наслед- ство получил, а наследил где-то, а? Водогонов с минуту смотрел на него в полной расте- рянности, потом запрокинул голову и раскатисто захохо- тал. — Ты не обижайся, ей-богу, — сказал он наконец .— Так уж повелось у нас считать тебя куркулем и собствен- ником. С ерунды началось, с шутки. Володька Самовароа стал подтрунивать над Ниной: дескать, приедет наследник, разведет здесь кур, будет яйцами на базаре торговать. Он, дескать, такой замухрышистый тип в сатиновых нарукав- ничках, копеечная душа, ведет дома тетрадь прихода и рас- хода. У нас д аже что-то вроде игры затеялось. Володька проснется первым, запустит в меня подушкой и спрашива- ет: «Что бы ты сделал, если бы такое позволил себе на- следник?» «Я бы, — говорю, — заставил его собирать при лунном свете патефонные иголки на мохнатом ковре». Оде- ваемся, и Володька спрашивает: «А что бы ты сделал, ес- ли бы наследник поднялся раньше нас и слопал весь за- втрак?» И я должен тут же придумывать для тебя какое- нибудь унизительное возмездие. — Благодарю, — поклонился Николай Николаевич. — Ловко проезжались на мой счет. — Д а ты ые обижайся! Широкое, лобастое лицо Водогонова стало смущенным и виноватым; он с жалкой улыбкой смотрел на Николая Николаевича и весь сразу же просиял, когда тот сказал, что понимает шутки и не думает обижаться. Шутка есть шутка. Однако Николай Николаевич долго тер в раздумье пе- реносицу. — Иван, — сказал он наконец серьезно и доверитель- но. — Только по совести. Володька... не того, насчет дома? Не обижен бабкиным завещанием? — Оставь! — возмущенно воскликнул Водогонов. — 194