b000002123

шел в темные сени, потом в маленькую прихожую, повесил і ам на гвоздик плащ и заглянул в комнату. — Кто тут есть? — негромко спросил он. Ему не ответили. Тогда он переступил порог и открыл еще одну дверь в комнатку, которую бабка всегда называ- ла маминой. Здесь было прохладно и сумеречно; единст- венное окно заслоняла ветка, усыпанная мелкими желтыми яблоками, а на кровати лицом к стене спала женщина. Ни- колай Николаевич отскочил, поспешно захлопнул дверь и долго тер в смущении переносицу. Короткие, выощиеся на затылке волосы, голая спина с врезавшимися в нее брете- лями рубашки, крутые бедра под простыней... Наваладение какое-то! Он сильно тряхнул головой и вышел в сад. Кто- то всхрапнул и невнятно забормотал в сарайчике, где у бабки валялся разный хозяйственный хлам. «Черт знает, что тут делается!» — подумал Николай Ни- колаевич. Он решительно распахнул дверь и в ярком прямоуголь- нике солнечного света, упавшего во тьму сарая, увидел двух мужчин, спавших на ворохе сена. — Это кто там лезет? — спросил один, загораживаясь согнутой рукой. — Я, собственно, внук... — пробормотал окончательно сбитый с толку Николай Николаевич. — Дурак ты, — ворчливо сказал тот. — Мы всю ночь работали, только-только уснули, а ты лезешь нахрапом.— И прибавил, видимо, для своего приятеля: — Спи, Ванька, наследник приехал. Он вышел в сад, судорожно зевал, лязгал зубами, по- тягивался, делал руками гимнастические движения и на- конец спросил: — Узнаешь меня! Я Володька. Если не помнишь, ска- жи прямо, не таращься. Он был великолепно, сеттерно рыж волосом, орехово смугл кожей, голубоглазый, и Николай Николаевич, конеч- но, сразу же узнал его. Плохо разбираясь в иерархии род- ства, он помнил, что Володька был внучатым племянником покойной бабки, но кем приходился ему, так и не мог ура- зуметь. — Вот, видишь, приехал, — вздохнув, сказал он. Володька молча продолжал размахивать руками, при- седать и подпрыгивать. — Думаю, продать надо все это, — сказал Николай Николаевич. — Ты, может быть, тоже наследник? 191