b000002123

вольник каменных стен, асфальтированных площадей, пробензиненного воздуха, он питал слабость к зеленым рус- ским городкам над речкой и, поскольку сам не испытывал неудобств захолустной жизни, осуждал всякие современ- ные преобразования в них. Поэтому он обрадовался, когда увидел, что бабкина улица ничуть не изменилась. Разве лишь поприземистей казались дома, пониже заборы, повы- топтанней мурава вдоль них. Разросшиеся липы вздымали к небу мощные клубы сочной темной зелени. Они недавно отцвели и еще сладко пахли цветочной прелью. Николай Николаевич повернул кольцо на калитке, клацнувшее до того знакомо, что он вздрогнул. Как и в да- лекие времена его детства, неухоженный двор был запол- нен лопухами, крапивой, лебедой, узкая дорожка в их за- рослях усыпана мелкой падалицей выродившихся яблонь. И запах здесь был тот же самый — грибной запах древес- ного гниения, винный запах брон<ения палых плодов, эстра- гонный запах сочных бурьянов... Ничто не воскрешает ощу- щение далеких дней с такой достоверностью и силой, как запахи, и Николай Николаевич, растроганный чуть не до слез, обнял дуплистый ствол старой китайки и крепко по- целовал его. Это было высшей точкой его умиленности. Повернув- шись, чтобы ступить на крыльцо, он вдруг увидел переки- нутый через перильца женский купальник, и эта, обычная в ином месте, но несовместимая с обстановкой бабкиного сада вещь мгновенно перепутала в нем все прежние мысли и чувства. В самом деле, как могла она появиться здесь? Чья жизнь пересеклась сейчас с его? И что, хорошо это или плохо, если рядом с ним несколько дней будет жить молодая, красивая женщина? Он почему-то не сомневался, что она молода и красива. Д а и какому одинокому двадца- тивосьмилетнему мужчине не блеснет в подобной ситуации такая надежда, несомненная, как уверенность! «Ну что ж, — решил Николай Николаевич, — пожалуй, это неплохо...» И в следующий момент уж е думал о заманчивой воз- можности эдакого мимолетного туристского романа, кото- рый по молчаливому обоюдному согласию ни к чему не обязывает и благодаря этому оставляет воспоминания, не связанные ни с раскаянием, ни с угрызениями совести, ни с интеллигентским самобичеванием. Дверь в дом оказалась незапертой. Ради приличия Ни- колай Николаевич постучал в нее согнутым пальцем, во- 190