b000002123

яна не затошнило от кислого запаха овечьей шерсти, и о;і поскорей выкатился на свежий воздух. Через неделю валенки были готовы. Еще с вечера Емельян заручился у председателя разрешением на ло- шадь и утром, чуть развиднелось, поехал в город. Грязь на дороге смерзлась в крепкие комья, телега ужасно тарах- тела, и когда Емельян попробовал говорить с конем, то у него ничего не получилось: слова прыгали в груди, как горох. Широкая река под городом уже встала. Смельчаки из заречного села бегали по неверному торосистому льду, но Емельян поостерегся, свернул к мосту и проехал мимо за- тона, где вмерзшие в лед стояли на зимовке пароходы, ка- тера, дебаркадеры и баржи. Начал падать снег. «А валенки-то кстати придутся», — подумал Емельян. Глафира и Васька были дома. Они сидели друг против друга и с азартом резались в шашки. Васька проигрывал и плакал. — Батюшки! — ахнула Глафира.— Ведь он ее сгрыз! Васька, ведь ты, пострел, шашку сгрыз, у тебя весь рот в чернилах! Она закатилась басистым смехом, а Васька, увидез, что грызет шашку, вылепленную взамен потерянной из хлеба и выкрашенную чернилами, ударился от обнды в голос. — И-и-и, дурында,— с укорнзной сказал Емельян. — Ведь оно дите, ласки требует, а ты потешаешься. Он повел Ваську через длинный коридор фабричного общежития, в уборную, держал порошок и мыло, пока тот отмывался и чистил рот, потом они вернулись, п все вгро- ем пили чай в маленькой чистой комнате Глафиры. Разла- мывая над чашкой толстенные бублики, Емельян долго рассматривал их на изломе, словно не веря, что они на- стоящне, и хмурился: ему не нравилось, что на Ваське былн новые валенки и, стало быть, дедов подарок пришел- ся некстати. А за окном уже мутнели ранние сумерки, отсвечивая нел<ным сиянием первого снега. Глафира стала собираться на фабрику. — Покорно благодарим за чай-сахар, — поднимаясь, сказал Емельян и церемонно поклонился. Ему тоже было пора пускаться в обратный путь. Васька провожал деда до водонапорной вышки. Здесь 186