b000002123

шляпу.— А что же мне снилось такое? Ах, боже ты мой, хорошее что-то и странное, а припомнить не могу». Он отыскал наконец в сене шляпу и поднялся на ноги. «Что же мне все-таки снилось?» — напрягал он свою па- мять, шагая по дороге и рассеянно следя за полетом яст- реба в белесом небе. Сон, оставивший по себ.е какое-то странное, томящее ощущение не до конца испитого блаженства, словно таял, растворялся в текущем по горизонту воздухе, но, чем ту- манней и расплывчивей становился, тем сильней хотелось фельдшеру вспомнить его. Когда дорога ушла в сыроватую погребную прохладу оврага, фельдшер почувствовал, что хочет пить. Он свер- нул на пружинистую овражную тропу, прошел, распуги- вая желтеньких лягушек, к ручью и, увидев воду, вспом- нил, что пить ему хотелось еще во сне. «Да, да, хотелось пить...» — соображал он, морща лоб. и вдруг облегченно, радостно вздохнул, сразу припомнив весь сон. 3 Снилось Сорокину, что шел он какими-то деревнями с серыми избами, с ивовыми плетнями, от которых ткнуло жаркой, сухой горечыо, шел по растрескавшейся земле без травы и все искал, где бы утолить мучительную, до боли иссушившую рот жажду. Потом он очутился в про- сторных сенях какого-то дома, и высокая девушка, в длинной, по самые икры юбке вынесла ему арбуз. «По- стой, не ешь,— сказала появившаяся откуда-то старуха.— Ведь мы староверы». И тогда девушка стала сьіпать ему на голову из большой деревянной плошки пшеницу. «А те- перь сядь за стол, скрести ноги и ешь», — опять сказала старуха. И он жадно ел холодный арбуз кусок за кус- ком, пока девушка вдруг не обвила его шею руками и не стала долго-долго целовать в губы прохладными тверды- ми губами. И была это уже не просто девушка, а агроном Людмила Петровна... Та самая Людмила Петровна, кото- рую звали огуречным агрономом, потому что в колхозе был еще один агроном — полевод. «Ерунда, ерунда, — думал теперь фельдшер. — Какие- то староверы, пшеница... И все это от проклятой жары, оттого, что надышался сеном...» Он давно уже решил жениться на Людмиле Петровне, 175