b000002123

Постояв немного, она плеснула по воде сильным хвостом и скрылась... Из года в год я бываю на Мшарах, но знакомые, вдоль и поперек исхоженные берега озера не надоели, не при- скучили мне. Напротив, я очень люблю выйти на то место, где был год, два, три назад, неожиданно найти там следы своего прошлого пребывания — заросшее травой костери- ще с посеревшими и мокрыми от росы углями, рогатки, воткнутые в землю, ржавую консервную банку, оку р о к—> и, присев, подумать, вспомнить... Обычно в такие минуты ощутимее становится бег вре- мени. Приходит мысль о том, что трава у тебя под ногами уже не трава, что не те листья шелестят над тобой, не те облака плывут в небе, не та роса блестит на листьях, и сам ты уже не тот, нет и нет! В этой мысли всегда есть капля грусти, потому что нам жаль каждой минуты, сброшенной со счета нашей жизни — горькая ли та минута, светлая ли, все равно! Но кто, будь это возможным, согласился бы остановить вре- мя? Лишь нищие духом себялюбцы, промышляющие мел- кой охотой за личным благополучием, страшатся будуще- го, потому что видят там одну только смерть, а не вечное торжество жизни над ней. Когда я впервые случайно вышел на Мшары, не нане- сенные ни на одну карту этого края, я думал, что открыл новый мир, где еще не ступала нога человека, — такой первозданностью веяло от могучих дубов, от зеленовато- сумрачных глубин озера, от нетронутого обилия рябины, черемухи, ореха. Но вскоре я наткнулся на следы челове- ка. На стволе одинокой прямой сосны, верхушка которой поднялась еще выше старых дубов, было вырезано имя: «Оля». Буквы располагались сверху вниз, первая и вторая довольно высоко над землей: должно быть, кому-то стоило немалых трудов вырубнть их там. Со временем они заплы- ли смолой и теперь казались золотым тиснением по корич- нево-медному фону. Впоследствии я встречал на Мшарах и людей. Так было и в тот осенний день, ничем, может быть, не примечательные события которого я хочу описать. На заре, почти одновременно со мной, к озеру пришел рыболов в плащ-палатке с капюшоном, откинутым на спи- ну. Вел он себя несколько странно для обычного рыболо- ва: весь утренний клев, ради которого рыболовы не спят ночь, мокнут в холодной росе, отдают себя на съедение 12