b000002123

спокойное, которому ты завидовала. Иди навстречу ему, не рассуждай...» Во дворе Анна Васильевна звякнула подойником. — Уйдем отсюда,— провеяло над ухом Елены Петров- иы горячее дыхание Романа. Увлекаемая его рукой, она покорно поднялась и пошла вокруг дома, за каменистые бурьянные холмы, туда, где умирала багрово-дымная заря. Через несколько дней Роман неожиданно засобирался в Москву. Никиту Антоновича это как-то ошеломило, и, растерянно заглядывая в открытый чемодан сына, словно надеясь найти там ответ, он только пожимал своими кру- тыми плечами: — А мы с матерью думали, ты к нам на все лето... В августе на охоту... Это, знаешь ли, того... Не очень складно у тебя получается... Потом недоумение первых минут сменилось у него уг- рюмой обидой. Вечером, лежа с Романом на сеновале, он спросил его: — Значит, решил ехать? — Нельзя, отед,— заговорил Роман голосом, в кото- ром чувствовалась его обычная мягкая улыбка. — Мне не- обходимо работать. К аспирантуре надо подойти победо- носно, чтобы сразу встать на виду. Он продолжительно и сладко зевнул. В сарае душно пахло свежим сеном, тонко гудел неви- димый в темноте комар, потом послышалось ровное дыха- ние уснувшего Романа. И Никита Антонович вдруг с ка- ким-то оглушающим страхом почувствовал, как мало. зпа- ет он этого чёловека. Он поднялся, -тихо приоткрыл дверь и в свете луны по- смотрел на лицо сына. бно было мертвенно бледно, но хра- ннло в своих крупных чертах все то же покоряющее мяг- кое обаяние и было спокойно, как в детском безмятеж- ном сие. Никите Антоновичу вспомнилось, как Рома, решив вы- учиться музыке, просил его купить пианино, но он отка- зал, потому что берег деньги на корову. Тогда Рома из- влек из старого игрушечного хлама картонный клавесин и часами разыгрывал на нем несложные мелодии, вызывая таким подвижничеством восхищение и сочувствие окру- жающих, уговоривших в конце концов Никиту Антоновича купить пианино. Быть может, и Ромины знания — такой же крючочек, 171