b000002123

Впереди бежал Алик, веселый, открытый для всех ра- достей этого залитого солнцем мира. Он то и дело возвра- щался к Роману то с одуванчиком, то с гл адким камешком, то с пером птицы, надеясь, что опять завяжется какая-ни- будь интересная игра. В Десятинах учитель, отважно подставляя солнцу кру- тые, густо обметанные крупными веснушками плечи, шир- кал косой по траве. Увидев домочадцев, он хрипло выдавил из пересохшего горла: — Пить принесли? — Пей, отец, пей,—подавая ему кувшин, обернутый берестой, сказала Анна Васильевна с дружелюбной на- смешкой, установившейся у нее в общении с мужем. «Пей, отец, пей,— повторила про себя Елена Петровна и на короткий миг ей стало грустно от зависти к этому одо- койному деловитому счастью. Было жарко, сухо; от ржавого лугового водоемчика поднимался пар — казалось, накаленный воздух лениво и густо струится над землей. Косы быстро сбивались; вяну- щее сено, которое ворошили женщины, припахивало теп- лой прелью, и этот дурманный запах слегка кружил го- лову, путал мысли. — Хватит. С отвычки у меня, отец, руки плетьми вис- нут,— сказал Роман. Отойдя в тень чахлых кустов олыианика, он лег и сразу заснул. — Ты уж не неволь его, отец,— сказала Анна Василь- евна. — Ни свет, ни заря дед на рыбалку увел его, а теперь ты мучаешь. — Вечно вы с жалостыо,— проворчал Никита Анто- нович. Когда упала жара, Роман ходил к реке купаться, а вер- нувшись, сам предложил, к радости Никиты Антоновича, ночевать в Десятинах. — Сейчас мы дымничок против комаров устроим,— су- етился учитель, забыв про все обиды. — Вы, бабы, помо- гите нам дровец набрать и ступайте домой, ступайте... Все разошлись, собирая по кустам сухие корневища, ве- тки, кизяк, а Никита Антонович и Алик запалили малень- кий костерок. Набрав охапку корявых сучьев и неловко прихватив ее, Елена Петровна шла лугом на мерцающую точку костра, как вдруг высокая тень заслонила от нее этот далекий свет. 169