b000002123

Из-за синей полоски леса солнде уже выбросило плос- кий пучок лучей, позолотивших тонкне волокна облаков, а на западной стороне неба еще таял серпик луны, подраги- вая в потревоженной ударом весла воде. В этот час, когда еще не жарко, когда все кругом так свежо, не утомлено и чисто, особенно ясно ощущаешь в себе жизнь и даже заме- чаешь, что ты дышишь — так глубоко и могуче пронимает тебя колкая струя воздуха. Но всем этим наслаждался, казалось, один Роман. Дед Антон потускнел, обмяк и маленьким комочком свернулся в носу лодки, а Елена Петровна мучительно соображала, чем могла обидеть старика. Вскоре она забеспокоилась, что без нее может про- снуться Алик, и они вернулись. Мальчик, действительно, уже проснулся и плакал, сидя без штанишек на лавке. Елена Петровна порывисто прижа. ла его к себе. Ну как она могла оставить это маленькое хрупкое существо незащищенным от таинственных детских страхов, возникающих из каждой тени в углу, из каждого шороха за печкой! Она покаянно целовала его худеныше плечи, шею, лицо, но он уже успокоился и с улыбкой тя- нулся к Роману. — Покажите мне рыбок. Они еще живые, покажнте! Скользнув на пол, он присел у связки рыбы, потрогал пальцем остекленевшие глаза тощей плотвички. — Эта мертвая. Можно, я отдам ее кошке? А эта ше- велится. Я пущу ее в бочку с водой, хорошо? Роман разрешил, и Елена Петровна благодарно по- смотрела на него. З а полдень вернулась с колхозного поля Анна Василь- евна. Всю жизнь знавшая только самый простой, ясный в своей непосредственной полезности труд хлебороба, она не понимала сына, его интересов, разговоров, книг, и поэтому относилась к нему с робостью и благоговением, как отно- сятся к существу высшему, непостижимому. Ж ела я напомнить ему о том, что надо помочь отцу, она долго набиралась решимости. — Конечно! — с готовностыо сказал Роман, отбрасывая книгу. — Идемте сейчас же! В Десятины (так по давней привычке называли луг, где колхозникам отводились покосы для своего хозяйства) собрались все вместе, оставив домовничать деда Ан- тона, который чувствовал себя нездорово и тихо стонал на печи. 168