b000002123

кие. И его видела. Привели до коменданта пленного —• мальчонка мальчонкой. Конопатенький, бельій... Того гля- ди зеленые сопли распустит... А городов, сел наших по- битых — ужасть! Я вся слезами изошла... Не надо вам, бабы, этого слышать, не приставайте. Последняя военная весна долго выстаивалась в нестер- пимом сиянии морозного солнца. Давно уже минул март; зазолотели каждой своей веточкой тополя, навострившие липкую почку; очистились крыши, запахло у скотных дво- ров оттаявшим на солнечном припоре навозом, а в поле снега все еще лежали чистые, неподточенные и голубовато искрнлись, словио сахар на изломе. «Часом кончится», — говорят обычно про такую весну. И верно. Ночыо ветлы над прудом стучали ветвями, ухало на крышах железо, и тому, кто полусонный, босиком выскакпвал в потемки сеней, чудилась снаруліи какая-то возня, какое-то чмоканье и плескание, словно там хлеста- ли по стене мокрой тряпкой. Затем в дни, наступившие вслед за этой ералашной ночью, все ненадолго смешалось в Токовце. На улицах, разбрасывая клочья свалявшейся шерсти, грызлись собаки; у парней и девчонок ошалело мутнели глаза, раздувались ноздри, а ребятишки, забывая родительские наказы, приходили домой затемно, в мок- рьіх шубенках, и пахло от них псиной. Именно в эти дни видели, как почтарь Кирька обнял почерневший ствол ветлы, крепко поцеловал его и рывками пошел дальше, наваливаясь плечом на упругий ветер. Над селом растревоженно орали грачи. Женщины, по- ехавшие в заречньіе луга за сеном, вернулись порожня- ком и рассказывали, как у них на глазах с тихим шеле- стом и звоном сдвинулся кусок занавоженной дорогн и в темной щели заиграла на ветру бойкая волна. А там и пошло! Смывая в городах намерзшие помои и золу, рванулись снеговые ручьи, и уже не тихий шелест и звон доносились с реки, а тяжелая, трудная возня льдин, заставлявшая то- ковчан изумленно качать головами: — Ну и сила! Потом все постепенно вошло в свою колею. Улеглись порывистые ветры апреля, напористое майское солнце уже ролсдало первую тоску о дожде, и вдруг опять вся жизнь была взбудоражена новой радостью, сильнейшей, чем весна. Под утро село было разбужено набатным звоиом. Лю- 154