b000002123

моя... Д а что же это делается с тобой? Любят тебя, ува- жают. Чего же ты плачешь-то, глупая!» Земля смутила Настасью своей обширностью, обилиеѵі на ней городов, сел, -деревень, людей. Стояла глубокая осень. По утрам на бурую траву, на сбитую морозом зем- лю ложился сверкающий нней, в воздухе, блестя на солн- це, вилась игольчатая изморозь, и мир под этим холодным солнцем казался Настасье до жути незнакомым и страи- ным. Но вот потянулись места, откуда лишь недавно отсту- пила война. Настасья, не отрываясь, смотрела из дверей теплушки на искореженную землю, на измочаленныс в щепы леса, на разбитые станции, на пепелища с разва- лившимися печами, и всем своим крестьянским сердцем, непримиримым с разрухой, запустением, принимала эту общую беду, ставшую ее личной болью. Войну, как и море, не представить, пока не увидишь ее. Ночью эшелон долго стоял в лесу; вдоль вагонов ходили люди с автоматами и карманными фонарями, переговари- вались вполголоса, смеялись. В небе над лесом играло бе- лое мерцающее сияние, шатались столбы голубоватого све- та прожекторов, и вдали погромыхивало, словно перед грозой. — Смотри, к дождю, — шутили делегаты, не подозре- вая, что они уже находятся на той самой войне, которая всегда одинаково рисуется только в тылу, а на самом деле принимает тысячи самых разных обличий. Утром их доставили на машине в расположение арт- дивизии. Там, в блиндаже, был накрыт стол; веселый розо- вощекий полковник с вдавленным шрамом на лбу благо- дарил делегатов, жал всем руки, целовал со щеки на щеку. Потом им показали пятнистые, как ящернцы, врытые в землю пушки, тягачи, бронетранспортеры, походные кух- ни и сказали, что вон за тем леском, в пяти километрах отсюда, находится он. Настасья во все глаза смотрела на этот голый, окутан- ный фиолетовой дымкой лесок. Был он точь-в-точь такой же, как под Токовцом — молоденький, частый, ровнень- кий,— и эта похожесть снова тронула сердце Настасьи уже знакомой болыо за родную землю. Вернувшись в Токовец, она, как с ней ни бились, не смогла ничего рассказать односельчанам про войну. — Все видела, — твердила она. — И пушки видела, и танки, и бомбы эти самые... Ну прямо, как поросята, глад- 153