b000002123

Крах 1 Н ачинаясь в приклязьменском фабрнчном городке, дорога на лесной кордон идет через луга, через ржаные поля, через пыльные картофельники и, ми- нуя последнюю заречную деревню, пересекает гра- ницу лесов. За этим рубежом уже не встретишь ни одного колоса. Сначала по заболоченным кустарникам потянутся бревенчатые гати, потом начпется сосновое мелколесье, а за ним встанут горячо пахнущие смолой, обросшие лОмким голубым мохом боры, где за целый день не только жи- вая душа — робкий цветок не заглянет тебе с улыбкой в глаза. Мир. Тишина. Покой... Давным-давно, в порѵ коллективизации и раскулачи- вания, молодой мужик Аверкий Лыков бросил крестьяи- ствовать и постугшл на службу в лесное хозяйство. Отцу своему перед отъездом на новое место сказал: — Мудруют над нами товарищи, вертят и так и эдак нашу жизнь, а выйдет толк ай нет — неизвестно. Может, в трубу вылетим с этими колхозами. Д а и несправедливое это дело — все в общую кучу валить. Я, скажем, вполне справное хозяйство вложу, а другой, голодранец, с одной ложкой прилепится. Нет уж! Я на кордоне буду оклад по- лучать и хозяйством без препятствия заниматься. — Спробуй,— коротко напутствовал его отец. К исходу лета в бездорожной глуши еще не освоенных массивов, на берегу лесной речушки, неторопливо струив- шей густую на вид и коричневую, как чай, воду, Аверкий срубил из сосновых комлей сторожку. — Вот изба-то! Дворец янтарный! — хвастался он, вво- дя на резное крылечко жену Настю,— Ничего, что глушь, был бы хлеб да муж. Так, что ли? — Куда иголка, туда и нитка,— тнхо сказ ала тогда Настя. Она считала свою жизнь погубленной, и ей было все 146