b000002123

Д ар ь я Кирилловна спросоиок испугалась, оттолкнула Верку, но тут же опомнилась и добродушно заворчала на дочь: — Ну, чего подвалилась? Вставать уж пора... Отец-то там как? Комара, чай, в пойме гибель? — Мама, я к Раздольновым уйду,— тихо сказала Верка. — Опять ты за свое! — сердито прикрикнула Д арья Кирилловна. — Хошь привязывайте! И сейчас от него... Мать ахнула. — Уйду, мама,— упрямо повторила Верка и, уткнув- шись ей в грудь, пахнущую сенным тюфяком, горячо за- ш е п т а л а :—-Давайте по-хорошему, чтоб свадьба, чтоб как у людей, чтоб согласно все... Мне же стыдно так-то, м-мама! ...Во дворе поросенок уже давно орал с голодухи дур- ным голосом, колотясь о стенки клетуха, а они все спори- ли, плакали, утешали друг друга и опять спорили, хотя и та и другая уже знали, что быть по-Веркиному. Наконец Верка уснула, всхлипнув напоследок, как ди- тя. Д ар ь я Кирилловна встала, одеваясь, смотрела на ее слипшиеся от слез ресницы, на распухшие губы, и жалко ей было не уступить Верке и жалко уступить. Накормив поросенка, она вернулась в нзбу, разбудила дочь, и они стали собираться на стан к Андрею Фомичу, чтобы объявить ему свое решение. Д ар ь я Кирилловна до- стала из комода чистый платок и, иокрыв им голову, завя- зала на затылке. И Верка вдруг увидела, что мать на самом деле не так уж стара и только лицо ее поблекло от ранних вставаний, от печного жара, от дождей и зимнего ветра. Как и многие в ее возрасте, Верка стыдилась от- крыто проявлять свою нежность к родителям, но тут не сдержалась, погладила мать по черным блестящим воло- сам, не закрытым на лбу платком, и шепнула: — Мама... Вышли они непривычно размягченные каким-то тихим грустыым чувством. На конце села, там, где стояли длинные бревенчатые конюшни, сбившись в кучу и стараясь иоложить голову на круп друг дружке, живым клубком вились жеребята-двух- летки. На нетерпеливом жеребце вертелся вокруг Репкина 144