b000002123

подпер голову кулаками и, когда гармонист вывел «Ду- найские волны», вдруг грустно попросил Анчуткина: — Послушай, Коля, посиди, друг, со мной, я тебе рас- скажу. — Не могу, Саша. Я при исполнении, — тронутый его тоном, сказал Анчуткин. — Ляд с ним, с исполнением. Посиди! Помнишь, как ты меня прошлый раз брал? Я тебе воротник порвал и за ухо .укусил, помнишь? З а сопротивление мне тогда лиш- нюю статью вклепали, но ты меня все равно прости и по- сиди, я тебе расскажу... — Просит человек, уважь! — пристыдили Анчуткина граждане. И Анчуткин, сконфузившнсь, сел на кончик скамьи. — Кто я? — в упор спросил Сашка. Тяжелый взгляд его выжидательно остановился на уча- стковом, и, когда тот в замешательстве забегал пальцами по своей портупее, Сашка вздохнул: •— Эх, Коля! Д аж е девок от меня прячут. Верку Лап- теву отец в луга увез... Я тебе сейчас расскажу. Со стороны за ними наблюдали любопытньіе. Слово- охотливый, бойкий мужичонка, какие всегда не знамо за- чем трутся около молодежи, доверительным полушепотом рассказал: — Озорник этот Сашка. Беда, какой озорной! З а озор- ство свое и под судом был. На что уж Федя-черт смирный человек, увертливый, так Сашка и его чуть вовсе не из- вел На кнуте грозил повесить, утопить хотел. Ну, прямо озорник! — с неожиданным восхищением закончил он. — Врешь! — крикнул Сашка. — Р а з амнистия, значит, все. И никаких. Не гляди, Коля, я ему в морду дам. Он привстал, сжимая кулаки, и это послужило сигна- шом к единодуопному возмущению присутствующих пове- дением Анчуткина. — Унять хулигана надо, а он рассиживает с ними, как побратим. Милиция называется! Сашка махнул рукой, как-то расслабленно ссутулился и пошел прочь. Так он ничего и не расска зал Анчуткину. 6 Сашка помнил то далекое утро первой военной осени, когда он насмерть был перепуган стуком в дверь, от кото- рого задрожала вся изба и в сенях покатилось пустое вед- ро. Оп выскочил на крыльцо и увидел там секретаря сель- 130