b000002123

— А ничего! Вот ночевал у бабушки Лопаты, а теперь по селу хожу. Может, насовсем останусь. Эх, Верка! Он крепко прижал ее к себе, повернул, чтобы разми- нуться на узкой тропе, и пошел своей дорогой, заорав во все горло: — По-ми-рать нам ра-но-ва-то... А Верка так и обмерла на месте от страха: «Ну, ежели видел кто, как он озорничал тут!..» Через два дня ей случилось ехать на попутной машине с базара; сидела в кузове одна, придерживая коробицу с молочными четвертями, и вдруг на выезде из города чг- рез борт перевалился Сашка. — Ага! — сказал он. Сел рядом, прикрыл ее от ветра полой пиджака и стал целовать сначала з щеку, потом в губы, в глаза, в нос... Та- кой момент угадал, что и бежать некуда. ...Трудно, в приступе какого-то телесного и душевного гнета, пережив ералашную пору весны, когда с тихим шур- шанием рушились подтаявшие сугробы, когда растрево- женно кричало сносимое ветром мокрое воронье и воздух горько, отравно припахивал корой осин, тополей и чере- мух, Верка в то лето была особенно счастлива и без при- чины весела. Новой радостыо стала для нее первая стыд- ливая любовь к Сашке. С каким-то удивленным внимани- ем, точно не понимая, чго происходит с ней, останавлива- лась Верка перед зеркалом, заглядывала в свои мохнатые глаза и все запрокидывала голову, чтобы почувствовать на затылке приятную тяжесть густых волос. Часто она тих:і смеялась наедине с собой. Ее радовало, когда по всему дому, хлопая занавесками, гуляли солнечные сквозняки, радовало прикосновение к плечам и груди теплой от утюга кофточки, радовали запахи сада, реки, лугов — радовало все, что помогало ей ощутить в каждой клеточке своего существа неиссякаемый запас молодости, чистоты и энер- гии. з Вечером, возвращаясь с огородов, бабы отдыхали на свежих копнах сена и рассказывали такое, что молодыч девчонки дружно ахали и закрывались рукавицами. Верка, зарыв в теплое сено захолодавшие на вечерней росе ноги, думала о своем. Давеча, ощипывая ромашку, загадала: если^выйдет «чет» — значит, отец не стал д о ж й - 132