b000002123

И Андрею Фомичу до конца пришлось вытерпеть муку бессильной ненависти, пока у сельских сараев не размину- лнсь их дороги. 2 Освободнвшись по амнистии из заключения, Сашка ре- шил не возвращаться в Токовец. Но в Кирове первый раз после долгого перерыва выпил на вокзале, купил зачем-то в ларьке деревянную матрешку, вспомнил, что на его ро- дине тоже точили такие, и загрустил. А через два дня уже стучал в резной наличник бабушки Лопаты. Наутро, поднявшись выше корявых ветел, побитых гро* зами, солнце ударило через широкую щель сеновала пло- ским лучом в глаза Сашке, и, просыпаясь, он услышал звон отбиваемой косы. И луч солнца, и этот звон сразу наполнили Сашку ощу- щением праздника. Он скатился с сеновала, глубоко хват- нул росистого воздуха и зажмурился. Утро было такое светлое, такое лучистое, что, не зажмурившись, нельзя бы- ло смотреть на белесоватое от поднявшегося тумана небо, и на рябившую реку, и на голубые впадины заречных озер, и даже на лебеду и полынь у плетня, обметанную мелкой серебристой росой. Сладко пахло с заречных лугов медоносными тра- вами. Чтобы во всем отличить этот день, Сашка старательно умылся в огороде у колодца с гнилым срубом, обросшиѵт твердыми древесными грибами, надел чистую рубаху и по совету бабушки Лопаты отправился на кладбище покло- ниться родительским могилам. Там, среди зарослей сирени, бузины и жимолости, он с трудом нашел два гнилых креста. Под одним из них ле- жал его отец, под другим — мать. Отец был искусный сто- ляр и при жизни делал всем покойникам отличные кресты. Он любил повторять, что, почуяв смерть, сколотит и себе такой же, чтоб быть не хуже людей, но смерть застигла его врасплох. Напарившись в бане, он в один дых выпил стакан водки и вдруг, как тряпичный, поехал с лавки на пол. Мать тоже умерла внезапно. В первую военную осень она поехала на городской базар продавать капусту, при- позднилась и заночевала в Доме колхозника. Ночыо нача- лась тревога, единственная ненапрасная тревога за всю 130